Крошечный латышский город Лиелварде попал в фокус обсуждения в российских СМИ. Среди новогодних украшений и елок бдительные журналисты разглядели свастику. Вообще-то это угунскрустс, огненный крест – древний сакральный символ латышской мифологии. Со свастиками вообще нередко происходят странные истории. Помнится, Израиль несколько лет назад заявил протест Индии, узрев на каких-то кашемировых платках этот солярный символ, и потребовал убрать. «Ага, щас», - сказали индийцы. Нашей свастике несколько тысяч лет, и ваши разборки середины 20 века к нашей древней свастике здорового человека, широко используемой индуистами, джайнами и буддистами как символ благогополучия и всего хорошего, не имеют никакого отношения. У финно-угорских народов это символ счастья и прочих ништяков. Она даже была символом ВВС Финляндии (и Латвии тоже) с 1918 года. Хотя после 1945 года были требования убрать ее, но финны упрямый народ и тоже заявил, что в 1918 году, когда Финляндия получила независимость, никаких Гитлеров в европейской истории не планировалось , и вообще финская свастика хакаристи, в отличие от нацистской, строго вертикальная. Да что там Финляндия, в 1917 году свастика красовалась даже на деньгах Временного правительства и даже на некоторых советских денежных знаках, не подозревая о том, во что она превратится в середине 20 века. Но вернемся к латышскому угунскрустсу. Он тоже не имел отношения к нацизму и был элементом национального орнамента. И даже первый высший орден независимой Латвии Орден Лачплесиса – национального героя латышского эпоса – имел форму креста, напоминающего свастику. А потом им среди прочих наградили главу дружественного государства. Звали этого главу Бенито Муссолини. И пошло-поехало… Гитлера наградить не успели: Латвия вошла в состав СССР. Потом вышла, стала проводить марши эсэсовцев практически на официальном уровне, сносить памятники воинам, уничтожавшим свастику и фашизм. Так что латвийский угунскрустст раньше не имел отношения к нацизму. Но в 1932 году была создана радикально-националистическая организация с этим названием, позднее переименованная в громовой крест «Перконскрустс». Ее запрещали ревнивые власти и даже нацисты, потому как ключевой идеей радикалов была Латвия для латышей без всяких там евреев, немцев и прочих. Такое даже нацисты не одобрили, хотя члены организации активно с ними сотрудничали там, где их интересы совпадали, например, в организации Холокоста. Но теперь-то, скажут нам, нацизма в Латвии нет, там демократия и вообще президент с еврейскими корнями. Как и на Украине. Но судя по этнократической и русофобской политике последних десятилетий, чествованию ваффен СС, борьбе с антифашистскими памятниками зерна националистической и квазинацистской идеологии в Латвии остались и культивируются. Вот только искать ее надо не в древних символах на елке города Лиелварде, а в проводимой властями политике и идеологии.