15 августа 1945 года ровно в полдень миллионы японцев услышали от своего императора, что «ситуация в войне сложилась не в пользу Японии, а основные события в мире целиком противоречат ее интересам», что продолжение войны «не только грозит гибелью и уничтожением японского народа, но и приведет к гибели всей человеческой цивилизации». Из вероятного развития событий капитуляция превратилась в реальность, которая одним внушала радость и облегчение, а других вгоняла в ужас и панику. Редактор издания Nippon Times Кадзуо Каваи охарактеризовал реакцию на обращение Хирохито как «массовую истерию национального масштаба». Одним из самых высокопоставленных самоубийц оказался подавивший путч генерал Танака, который выстрелил себе в сердце. Такой поступок может показаться парадоксальным: если командующий Восточной армией не хотел жить в случае капитуляции, то мог бы присоединиться к мятежникам, а не разгонять их. Однако принятое Танакой решение позволило ему сохранить верность принципам: одновременно избежать и унизительного статуса проигравшего офицера, и жизни в оккупации, но не предать императора. Генерал хоть и считал войну с США ошибкой с самого начала и признавал необходимость капитуляции, все равно не смог примириться с таким поражением. В те дни с аналогичным моральным выбором столкнулись многие военные. С одной стороны, они принадлежали к строгой иерархической структуре. С другой — придерживались националистических взглядов и воспринимали признание превосходства других государств над Японией как катастрофу. Василий Легейдо («Будущее») — о том, как группа японских офицеров попыталась «спасти» императора и уничтожить правительство в августе 1945-го, чтобы не допустить капитуляции и сопротивляться Союзникам до полного уничтожения.