«Когда прозвучали на весь мир роковые слова о Чейне-Стоксе, мне только что исполнилось шесть лет. Сталин не успел ничем заразить или отравить меня. Он лишь слегка царапнул мою нежную кожу, и эту едва заметную царапину я постепенно стал воспринимать как надежную прививку от него, от Сталина, на всю оставшуюся жизнь. А помимо этого незабываемого дня я не менее ярко запомнил другой, случившийся четыре дня спустя. Это был день похорон».