«Уехавшие после 24 февраля прошлого года россияне очень разные, уехавшие в разное время до этого — тем более. Не все открещиваются от своих оставшихся в России коллег, друзей, знакомых и незнакомых сограждан. Не все надевают пресловутое «белое пальто» и поучают с высоты своего пьедестала живущих в России. Я даже думаю, что таких меньшинство, просто они более заметны и их голос звучит громче, потому что вещают они в основном через СМИ и раскрученные аккаунты в соцсетях. Я даже могу предположить, что эту позицию безгрешных душ, изрекающих истину копошащимся внизу грешникам, они заняли по той же причине, по которой программа «Человек без телевизора» избавилась от Ирины Петровской, — они борются за свой кусок хлеба с маслом в непростых условиях эмиграции. А эмиграция — это всегда очень сложный путь, знаю это не понаслышке, в моей жизни он уже был однажды проделан, причем, в обе стороны. Особенно тяжела эмиграция, когда она вынужденная, когда человек хочет вернуться назад, туда, где ощущает себя дома. Со мной произошло именно так. И я понимаю, сколько невысказанных сомнений, терзаний и страданий может скрываться за маской уверенного в себе эмигранта. Понимаю и сострадаю. Но гораздо больше, чем эти невидимые миру слезы, меня волнует судьба тех, кто остается в России, и, несмотря на реальные риски, продолжает жить не по лжи и писать и говорить то, что думает».