Михаил Крутихин — о влиянии эмбарго и потолка цены на нефтепродукты на российский бюджет: «Еще рано говорить, потому что прошло всего несколько дней после 5 февраля, когда был введен режим эмбарго на российские нефтепродукты. Часть нефтепродуктов всё-таки, наверное, найдёт себе дорогу куда-то, но только часть. Пока остается неизвестным тот объём нефти, который, вместо того, чтоб идти на российские НПЗ, пойдёт на экспорт. Есть довольно серьёзные основания считать, что всю эту нефть пристроить не удастся: есть ограничения по логистике, не хватает мощности по погрузке и по перевозке этой нефти. Рынки, может быть, столько нефти просто уже даже и не возьмут: мир перекормлен чересчур дешевой российской нефтью. А отдавать нефть совсем за бесценок — у некоторых российских нефтяных компаний себестоимость добычи очень высокая. У "Роснефти", например, себестоимость не очень высокая: кто-то говорит, 15 долларов, кто-то говорит, вообще 5 долларов. Сечин когда-то говорил, что у него себестоимость 2,5 доллара за баррель. А, скажем, у "Лукойла" себестоимость нефти больше 40 долларов: у него и запасы старые, сильно истощенные, и много нефти трудноизвлекаемой. — И много экспорта нефтепродуктов, кстати, у Лукойла, как я понимаю. — Да, много нефтепродуктов, в том числе, и нефтепродукты, которые шли на зарубежные рынки. Поэтому надо еще немножко подождать, посмотреть как отрасль себя поведет и сколько мир ещё сможет поглотить российской нефти. Но здесь есть ещё одна интересная особенность. Я довольно внимательно слежу за публикациями аналитиков и экспертов нефтегаза, которые пытаются найти хоть какую-то позитивную сторону в действиях российских властей и доказать, что Запад ошибается, что санкции вредят Западу, а Россия не сильно затронута этими санкциями». Интервью с Михаилом Крутихиным на Republic.