В 1956 году Хрущев вышел с критикой советской монументальной архитектуры в международное пространство. Выступая в Варшаве, он довольно долго говорил о растрате государственных средств при его предшественнике на самые разные проекты — от плотин до МГУ. «Мы построили университет, — сказал Хрущев. — Очень красивый университет. Очень красивый — но построен он очень неразумно. Зачем профессору или студенту пониматься аж на 36‑й этаж? Ну зачем? Зачем лезть в небо? Чем плохо на земле? Можно взять карандаш и произвести расчеты. На те же деньги, что мы угрохали на этот университет, можно было построить три или четыре университета той же вместимости». Выступая с этой речью в Польше в 1956 году, Хрущев мог бы не ходить за примерами так далеко (до самого здания МГУ). В позднесталинские годы советский монументализм успел перешагнуть западные границы СССР . В 1951 и 1952 годах советское правительство сделало «братские подарки» в виде небоскребов столицам стран Восточного блока — Варшаве, Праге и Бухаресту, а также столицам советских республик — Киеву и Риге. Сталинский небоскреб в Польше был достроен в 1955 году, меньше чем за год до выступления Хрущева на том пленуме в Варшаве. Однако приводить новенький варшавский небоскреб в качестве примера зря потраченных государственных денег было бы чересчур недипломатично — даже для Хрущева. Хрущев ошибся, предсказав в 1956 году, что, когда «наш народ разбогатеет и поумнеет», то совсем откажется от использования небоскребов. Не менее характерной чертой сталинского монументализма, чем чрезмерность, оказалась еще и долговечность. Фрагмент книги Кэтрин Зубович «Москва монументальная. Высотки и городская жизнь в эпоху сталинизма».