Существует ли граница, за которой даже «враг» превращается из противника в человека, страдания которого не вызывают ни радости, ни прилива патриотизма? И можно ли вообще считать «врагами» тех, кто не планирует налеты и не отдает приказы, не исполняет их и не сбрасывает бомбы, а водит детей в школу, экономит продукты, боится, радуется и мечтает о возвращении к нормальной жизни? Война — это столкновение государств, идей, народов и армий или преступное истребление, обесценивающее любые этические и моральные принципы? Можно ли в контексте войны вообще говорить о правилах, если война сама по себе представляет надругательство над самыми основными правами любого человека? Вопросы, раньше казавшиеся далекими и бессмысленными, после бомбардировок Ковентри и Дрездена превратились в фундаментальные и определяющие для понимания того, как существовать в мире, где возможно подобное. Из патриотического крестового похода, за которым следили по статьям в газетах и радиорепортажам, война превратилась в то, чем она остается 80 лет спустя: в человеческую трагедию. Василий Легейдо («Будущее») — о том, как бомбардировки Ковентри и Дрездена стали символом бессмысленной жестокости войны.