Бывший глава Минпромторга Денис Мантуров назначен вице-премьером, он будет курировать промышленность и ВПК. Мантуров заявил о необходимости отказаться от рыночной промышленной политики, перейдя к «политике технологического суверенитета». Что это значит и будем ли мы брать пример с Китая — рассказывает эксперт Сергей Хестанов: ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА «Китай действительно не всегда использует рыночные механизмы, но это нечто другое. Корни растут из идей немецкого экономиста 19 века Даниэля Фридриха Листа, автора протекционистской теории в промышленной политике. Идея достаточно проста: если ставится задача поднять какую-то отрасль промышленности, нужно ограничить в ней конкуренцию с теми странами, где эта отрасль намного более развита. Это, в принципе, такой вариант меркантилизма. Но сам Лист отмечает, что делать это можно только на коротком промежутке времени: если затянуть, то все превратится в паразитировании на отсутствии конкуренции. Самый яркий пример тут — советский автопром. Он десятилетиями продавал низкокачественную продукцию по высоким ценам, пользуясь тем, что ввезти иномарку в СССР была практически невозможно. Сама же промышленная политика, как это называл Лист, использовалась не раз. По этому пути успешно прошла Япония, Южная Корея, Тайвань — те страны, которые сейчас славятся выпуском сверхкачественной технологической продукции. Интересно, что в Южной Корее это ⁠делалось абсолютно сознательно. Когда президентом страны был неоднозначный, в чем-то, ⁠несомненно, великий, Пак Чон Хи, он сознательно проводил очень жесткую промышленную политику. Вплоть до того, что собрал глав чеболей и поставил перед ними условие: они обязаны заняться развитием промышленности. Всем раздал сектора — и даже был случай, когда одному чеболю поменял сектор с металлургии на электронную промышленность. Одновременно он ввел очень высокие ⁠ввозные пошлины, практически, обеспечив чеболям монополию внутри страны, ⁠но одновременно ввел понятие экспортной дисциплины — фактически установил годовые планы ⁠экспорта продукции для каждого ⁠чеболя. Тот же Hyundai первые годы вынужден был экспортировать ⁠машины себе в убыток. Они купили у японцев лицензии и станки-автоматы для изготовления двигателей, шасси и прочего, но кузова делали сами — и эти кузова поначалу гнили хуже, чем у "Жигулей". То же самое они делали в сталилитейной промышленности, в машиностроении и так далее. При этом рядом с президентским дворцом стоял известный всей Южной Корее "дом с синей крышей" — комфортабельная тюрьма для глав чеболей, которые не справились с заданием». Интервью целиком: republic.ru/posts/104453