«Сначала пришли за социалистами, и я молчал, потому что я не был социалистом. Потом пришли за членами профсоюзов, и я молчал, потому что не состоял в профсоюзе. Потом пришли за евреями, и я молчал, потому что не был евреем. А затем пришли за мной — и уже не осталось никого, кто мог бы за меня заступиться» ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА Судя по этому высказыванию, пастора можно представить раскаявшимся в своем равнодушии противником нацизма, однако его подлинная история намного сложнее и запутаннее. Она ставит много вопросов, которые заслуживают внимания и в наше время. Можно ли простить человека, который открыто поддерживал бесчеловечный режим, но раскаялся и изменил позицию? Где пролегает граница между пассивным наблюдателем и соучастником, поддержка которого помогла укрепиться диктатуре? Достаточно ли принять ответственность, чтобы освободиться от груза ошибок прошлого? Наконец — почему даже для думающих и способных критически мыслить людей порой настолько привлекательна оказывается идеология тотального контроля и ненависти? Дать ответы на эти сложные вопросы пытается Василий Легейдо («Будущее»).