​​Пересмотрела фильм «Сталкер» Андрея Тарковского. Первый раз на большом экране. И в связи с этим хотела поговорить о том, как автор привлекает зрителя к сотворчеству. Разберем финальную сцену. Дочь главного героя — юродивого, который водит людей в комнату, исполняющую желания, — сидит за столом. На столе стоят стаканы. Девочка, которая не может ходить (по легенде, из-за того, что у сталкеров рождаются больные дети), смотрит на эти стаканы и они движутся. Один из стаканов падает. Двигает ли она их силой мысли? Или стаканы движутся из-за вибраций, вызванных движением проходящего рядом с домом поезда? Ведь фильм с этого и начинается — с подобной пляски посуды на прикроватной тумбочке. Для Тарковского вообще характерно закольцовывать начало и конец. И даже первые кадры его первого полнометражного фильма «Иваново детство» перекликаются с последними кадрами его последнего фильма «Жертвоприношение». Точнее, они практически полностью повторяют друг друга. Такая символическая случайность. Но вернемся к стаканам. Что же все-таки происходит? Мы этого не знаем, автор, как и бог человеку, не дает нам четкого ответа. Мы должны сами для себя ответить на этот вопрос. А чтобы ответить на него, нужно задать еще на несколько. Верим ли мы в невероятные законы Зоны? В комнату, в которой исполняются сокровенные желания? В девочку, которая силой мысли двигает предметы? Верим ли мы хотя бы во что-то? Это ключевой вопрос для всего фильма. Сталкер в последнем монологе говорит: «Они же не верят ни во что. У них же орган, которым верят, атрофировался за ненадобностью. Боже мой, что за люди. Ты же видела их: глаза пустые. Они же каждую минуту думают о том, чтобы не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им все оплатили, каждое душевное движение. Они знают, что не зря родились, что они призваны. Разве такие могут во что-нибудь верить? Никто не верит. Никто». А я верю? Это не просто вопрос для рефлексии. Только от вашего ответа зависит, каким будет смысл фильма.