​​Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии
Рой Андерссон, 2014

«Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии» — это пазл, состоящий из десятков фрагментов. Сцены, которые изначально кажутся несвязанными между собой, в итоге собираются в нечто завершенное, целостное. Вот кусочек, на котором запечатлен танцевальный зал. В нем учительница домогается своего ученика. Позже мы увидим эту странную пару в кафе; будем наблюдать за ними с улицы вместе с уже другим персонажем. Режиссер не удостоит драматичную сцену объяснения и расставания ни переднего плана, ни слов. А вот другая деталь пазла — праздник для детей с особенностями развития. Девочка рассказывает стихотворение, но не наизусть, а своими словами: голубь сидел на ветке, отдыхал и размышлял о том, что у него нет денег, а потом вернулся домой.

Но что-то фильм все-таки объединяет. Например, два главных героя — коммивояжеры, которые пытаются продать людям ненужные безделушки: вампирские зубы с особо длинными клыками, мешочек со смехом и маску однозубого дядюшки. Эти печальные клоуны с траурными лицами говорят о своей миссии — они хотят, чтобы люди радовались. Но людям, кажется, это недоступно.

Фильм начинается с трех сцен, в которых герои встречаются со смертью: один умирает, когда пытается откупорить бутылку вина, другая — в больнице, не выпуская из рук сумку с драгоценностями, а третий — на палубе корабля, так и не съев свой обед и не выпив пива. Все, что происходит дальше, — происходит после смерти. Это не рай и не ад (такое деление вообще кажется слишком простым), а какое-то «среднее место», как в сериале от Netflix. Кстати, прочитать об этом сериале можно здесь. Люди в этом небытии как будто не замечают факта смерти, все идет своим чередом. Кто-то, как и прежде, ходит в бар, кто-то никак не может попасть на лекцию, а шведский король Карл ХII вечно едет на войну с русской армией и вечно возвращается побежденным домой. За вторником каждый раз наступает среда, как говорит один из героев в самом конце. Эти несчастные люди — точнее, полулюди, а полувоспиминания с полотен художников (на ум сразу приходит Эдвард Хоппер, Отто Дикс или Георг Шольц) — с выбеленными равнодушными лицами не обращают внимание на то, что происходит вокруг. Когда к ним обращаются — не поворачивают головы, остаются стоять, как стояли. Конечно, весь фильм — метафора бессмысленного и безразличного существования, смерти при жизни, а также критика западного мира. Одна из ярчайших сцен — сцена с огромным устройством, похожим на барабан, куда заводят черных рабов; конструкцию поджигают снизу, и вращают, а она издает музыку смерти, в которой отдельной нотой звучат голоса умирающих. На это все смотрят бледные аристократы с бокалами шампанского в руках.

Еще один важный элемент, связывающий отдельные эпизоды, — фраза «Я рад/а слышать, что у вас все хорошо». Она имеет несколько смыслов: показывает, что даже самые жестокие, безразличные, жалкие персонажи способны на эмпатию. Правда, это «хорошо» звучит немного издевательски, потому что ничего хорошо как будто нет. Эту реплику режиссер вкладывает в уста человеку, который готовится застрелиться и уже подносит дуло пистолета к виску. Или ее говорит ученый, отойдя от обезьяны со вставленными в мозг электродами, которая корчится от боли (на съемках использовали не животное, а робота).

Осознать свою смерть и выбраться из вечных светло-серых или темно-серых коробок (все сцены фильма были сняты не на натуре, а в павильонах) — задача непосильная для человека. Однако б(л)едные герои, которые бесконечно скитаются по этим безрадостным декорациям, иногда начинают вспоминать себя и свою жизнь. Один из них говорит, что несчастен, потому что всю жизнь был скупердяем. Другой задается вопросом, правильно ли использовать людей только ради собственного удовольствия. За репликами, конечно, ничего не следует, все остается на своих местах. В ожидании Годо. Годо придет завтра, печаль будет длиться вечно, но я рада, что у вас все хорошо.