Старец Зосима напрочь отказывался разлагаться. "Что же ты за упрямая, одеревеневшая тварь?!" – с испуга вопрошал Алёша, бережно снимая по одному благоухающие ладаном лоскутки кожи с руки старца. "Так ведь если Бога нет, значит, все дозволено? Так ведь, черт тебя дери, правильно говорю, сволочь проклятая?!" – вопил, словно оголтелый, Алёша, вновь разжигая в своем сердце поселившийся в нем когда-то ужас. "А даже если и есть... Положим, даже если и есть твой Бог, тогда что?.. Полноте, старый, разве существует в мире непреодолимая сила, которой стоило бы бить земной поклон?"................................. Корчился в слезах Алёша над бездыханным телом старца Зосимы и пропускал через себя все то страшное, о чем ни писать, ни говорить не стоит.