Весной в доме Сухоруковых гостей ждать не приходилось. Дорогу к их дому на краю села каждый год уничтожала вода. До самого июня стояла такая жуткая слякоть, что даже спешащие на посевную трактора приходилось гнать в объезд, через водонапорную башню на северной стороне, а потом снова по направлению к Сухороковым долго ехать вдоль села по немногим более приличной и возвышенной дороге, вскоре за деревней сходившейся с "плохой" сухоруковской и превращавшейся вместе с ней в одну, почти что каменную от вечно проезжающих по ней многотонных машин, дорогу, ведущую на совхозные поля. Хоть в это время года и на ней изредка, но вязли гружёные посевным материалом ЗиЛы. Единственным путём на большую землю оставалась узенькая тропинка вдоль линии забора, которой, помимо самих Сухоруковых, пользовался один лишь почтальон, исправно выполнявший свою работу в любое время года. Нога, соскользнув с тропинки, прочно вязла в глинистом месиве и редко когда удавалось её вытащить, не оставив в грязи своего сапога. Больше всего от этого страдала Настенька - младшая из детей и главная гордость семьи. По дороге из школы и обратно ей приходилось дважды переобуваться. Сперва идти в батиных сапогах по самому опасному участку тропы, после, в том месте, где высокий дощатый Сухоруковский забор переходил в жиденький соседский штакетник и тропа значительно расширялась, переобуться в бардовые полуботиночки, висящие с любезного позволения соседей там же, на двух невысоких штакетинах. Мало того, что переобуваться приходилось стоя, постоянно рискуя упасть и испачкать форменный сарафан, так ещё и обувь, оставляемая на ночь на заборе, защищённая лишь куском целофана, часто страдала от дождей. Однажды целофан унесло ветром и обувка насквозь промокла. Идти до школы в потёртых, облепленных мокрой глиной, огромных батиных сапогах для девочки-отличницы было непозволительно и пришлось с трудом натягивать на в миг остывшие ноги сырые и холодные ботинки. На следующий день Настенька тяжело заболела и провела в постели ещё полторы недели, пропустив сразу две важные темы по арифметике. Вернулась она в школу в самый разгар контрольных работ и сходу схлопотала несколько двоек, которые так и не получилось закрыть к концу четверти. Сухоруков старший, ветеран отечественной войны, был, конечно, обеспокоен таким положением вещей, но сделать ничего не мог: сколько дорогу не подсыпай, грязь только множится. Только и оставалось ему весной встречать на тропе дочь из школы, помогая ей с тяжёлым для шестиклассницы портфелем, а ближе к лету, когда вода понемногу уходила, подравнивать небольшой пятачёк перед калиткой оставшимся после строительства гаража щебнем, на котором сейчас, стуча копытами, в лучах летнего солнца резвились соседские козлята. Козочка прихрамывала на заднюю ногу, чем охотно пользовался козлик, крутившийся у неспособной далеко убежать подруги. А та была не сильно против и смело подставляла свой рыжий, покрытый густой шерстью бок под ласковую щетинистуюю щёку своего неравнодушного товарища. В тени высокого забора неподалёку на скамейке сидела Настенька и о чём-то разговаривала с рядом сидящим мальчиком. Мальчика звали Костя. Они вместе первые летние недели ходили в школу "отрабатывать" полученные двойки. В семье Настю любили, но среди одноклассиников у неё друзей не было, скорее наоборот - ребята издевались над ней, завидуя хорошим оценкам, и даже придумали ей вторящее фамилии прозвище - Суходрочка. А с этим мальчиком из парралельного класса за считанные дни получилось по-настоящему подружиться и тяжёлый груз долгого одиночества постепенно таял. С каждой минутой в движениях козлика всё отчётливее прослеживалось желание близости, а его намёки становились всё более явными. Уставшая от ухаживаний козочка доковыляла до скамейки и с остатками своей природной ловкости запрыгнула на поросшие лишаём доски. Козлик, принявший всё это за очередной акт кокетства, проследовал за ней и теперь они оба, один позади другого, в нерешительности стояли на скамье и смотрели друг на друга. #СХРКВ