Тело прибило к берегу в конце марта. Усопшим оказался старшеклассник из районной школы. Почему и зачем в самый разгар ледохода он, прихватив с собой наполненный битым кирпичём школьный рюкзак, бросился с моста в ледяную воду, многим понять будет сложно. Тем более не мог этого понять маленький Пашка, не знавший ещё о горестях первой любви и не обременённый вопросом выживания в почти наступившей взрослой жизни. Это сейчас ясно как летняя ночь, что нет никакой разницы, что тащит тебя на дно - груз собственных мыслей или тяжёлый рюкзак, но тогда жизнь казалась совсем иной. Поначалу Пашка с недоверием относился к покойнику и близко к берегу не подходил. Среди забившихся в ботинки и под костюм речных водорослей неподвижно сидели улитки. Очень хотелось взять парочку и поселить у себя дома в импровизированном террариуме, но можно ли без согласия родственников усопшего распоряжаться его (улитки, несомненно, теперь принадлежали безымянному телу) вещами, Пашка не знал, а спросить у взрослых стеснялся. Так продолжалось два или три дня пока, наконец, улитки куда-то не исчезли. Мальчику до слёз стало обидно, что его собственная нерешительность помешала ему заполучить пару обладавших магическими свойствами улиток с бездыханного тела. Больше ждать было нельзя, не хватало ещё, чтобы узорчатое пятно на шее мертвеца, которое очень хотелось рассмотреть вблизи, рассосалось вслед за улитками. Пашка робко сделал шаг в сторону трупа. Затем ещё один. Солнце било в глаза и водянистая почва под ногами хлюпала как вагина Валентины Анатольевны в то время как в неё бесцеремонно вторгался напряжённый член Павла. Мокрые от выделений ляжки проводницы тёрлись о рёбра скрюченного в предоргазменной судороге Горбунова. Упавшая на чёрные трусики капля спермы стала своеобразной точкой. Получасовой марафон был завершён, оба никак не могли отдышаться. Обида на неспрсведливо накричавшую проводницу сменилась чувством спокойствия и умиления - на часах было 12:37, поезд покорно ждал одного пассажира. - Теперь понял, всё логично. Но почему вы сказали, что я пидорас? - рука Павла в явном намёке скользнула по скользкой, поросшей болотной тиной, вагине. Утопленник хрустнул жидким позвонком, закусил кривую губу и ответил: - А я не сказал-ла, что я женщина. Так, под злой придурковатый смех одного из множества демонов столичного интиллигента, окончился тяжёлый сон. Погода на улице стояла сырая и холодная как в норе покойника, а дорога предстояла дальняя. Сначала на Осипова - за баранками с хреном, потом на Костромицкую через проспект Космоса - К Ландау, забрать рукопись... #ПКГ - 2