*** 1 Неразгаданный жар, неозвученный сумрак садовый, десять тысяч ветров до начала весны, громыханье грачей, взгляд тоскливый коровы или вспышка луча на обойме блесны. Входит с улицы в облаке света в предбанник молодой до смешного весенний отец, на экране уходит под воду картонный "Титаник", и герой погибает в итоге, шельмец. Наш герой погибает, а следом влетает усталый, чуть помятый Брюс Виллис с похмельным амбрэ. Так бегите ублюдки, текайте корсары, на подходе Чак Норрис, а с ним Депардье. Столько солнца с утра, что обронишь в карманы - загорятся репей, чепуха, шоколад, и руины деревьев, как будто кораллы, замигают, воскреснув, гирляндами над отопревшими к Пасхе кустами и глиной, и спешащим в ларёк дядей Колей Косым, и бегущей за ним с боевой хворостиной тётей Саней, давно превратившейся в дым. 2 Твердить нездешнее постыдное уму, хрестоматийное, не заданное на дом. Как много лет прошло, а всё же, почему ты замираешь, сбитый с толку листопадом? Как бы вчера ещё дрожала тихая роса в час предрассветный на предплечиях губерний, и мягко тлели позолотой образа, скользили прочь, и следом падали деревни полузабытые в раскрытые поля, в них доживали век старухи и стрекозы. И я там плыл в траве, но всё-таки не я, а блеск ума, огрызок этой прозы. И вот садится ангел, свесив свой пиджак с сутулых плеч, обёрнутых крылами, во мрак библейский, в постбиблейский этот мрак, развёрнутый над нами. Он говорит печально: вот, старик, и всё, я так устал нести свою невидимую службу. Я был исправный и надёжный почтальон, отныне никому ненужный. Но, ангел мой, уж если всё прошло и не вернуть, и буквы износились, как портянки, тогда соври мне что-нибудь про эти крылья-полустанки, в них жизнь, замкнувшись на себе самой, давно вросла в природу, растворившись. Лишь шелестит в ночи горючий зверобой, за звёзды зацепившись. Кто там живёт? Кто там врастает в эту грусть, в это неслышимое эхо — перезвон уключин. И почему ещё не назван куст. И даже лес почти что не озвучен. Там я бродил в ночном бреду в дождливые поля в сентябрьском тумане по колено и понимал: ещё не я, — да нет, — уже не я, ложусь, вдыхая изморось, в дымящееся сено. И пробегает мимо зверь, но кто не разберёшь. И небо в два охвата наступает. И ходит по лугам серебряная дрожь, и стебли надрывает. 2019 - 2023, [Болдин]