Зарисовка Вот жил человек. Несчастный, скажем, человек, весьма страдающий по всякому поводу, а без повода и того пуще, как у нас положено. И вот идет он, предположим, в тяжеловесных думах мимо Казанского собора. Осень, допустим. Трехэтажные петербуржские тучи теснятся в небе. А человек тот идет и думает, что смысла, скажем, не было и нет, и что красота, как явление, сущий вздор, а любовь и наипаче. И вообще, мрак и пустота. Пустота, вообще, и мрак. И тут вдруг тучи эти треклятые раздвигаются, как в кино, а между них солнце и луч этакий, широкоплечий, на асфальт перед тем человеком ложится, да так тепло ложится, так ласково, так интимно, как женщина любимая только может грудью обнаженной сверху лечь, и так это прекрасно, так волнительно, что и слова глупо подбирать. И вот замирает тот человек перед этим лучом, как перед нечаянным чудом, а чудо всегда нечаянное, как и красота, на то они и чудо, и красота, что нет в них, да и быть не может, никакой предписанности, а одна только свобода. Так вот. Замирает тот человек и сначала глядит на асфальт, где посреди серости, неизбывности даже, чего-то постылого, вдруг произошло солнце. А потом человек этот, конечно, разувает глаза, то бишь перестает под ноги пялиться, поднимает голову и видит небеса, не небо, не что-то там тучное, а именно небеса и, быть может, чуть ли не другую галактику, чуть ли не космос какой желтенький, потому как "мухи" в глазах, а меж ними "зайчики" весело пляшут и слезы сверкают, как драгоценности. А потом тучи, наверное, конечно, схлопнутся, небеса снова станут небом, и снова серость придет, и неизбывность, и думы семипудовые, цепкие, как кандалы. Но мгновение это, если это мгновение, (если жизнь человеческую верно временем измерять), может быть, лучшим мгновением во всей судьбе того человека станет, может, оно ему путь в таком мраке озарит, где и светить больше будет нечему, а оно посветит. Поэтому вы ходите гуляйте, вот я к чему. Автор: Павел Селуков