Рубрика "оригинальная публицистика": Невнятен тёмный текст без пояснений, если верить Джону Донну, а чего бы ему не верить, он про no man is an island хорошо сказал, душевно, поэтому вроде и насчёт dark texts need notes как-то не тянет с ним спорить, да? Тем более что в его честь аж целый кратер на Меркурии назвали и вообще он в метафизическую поэзию умеет, а мы чего, мы так, мы погулять вышли. Но на днях вот случилось. И потянуло возразить не автору даже, а постулату этому: иногда dark text разжёвывать не надо бы. Потому что фильтр же это, darkness-то, отсекающий всякое нехорошее, про которое те же метафизики писали, что оно, мол, лишь намёком обозначено в "ветхих палимпсестах и изгрызенных мышами гримуарах" (кстати, спеллчекер предлагает заменить "палимпсест" на "империалист", он явно о чём-то догадывается, да). Случившееся на днях коснулось меня краешком, а моего уважаемого здешнего друга - а его не краешком, нет. *** Страница его и всё содержимое страницы по решению Роском-гори-оно-огнём перестали быть доступны на территории нашего богохранимого отечества. А лежало там что? А лежали там цитаты и выдержки, а также выдержки и цитаты. Как сборничек такой, типа что по известным поводам говорят люди, не желающие воевать, убивать, воровать, etc. Чтоб можно было при желании заглянуть и приобщиться, и ощутить своё неодиночество, и как-то чтоб перестало быть совсем уж беспросветно, на миру ведь и смерть красна, а тут как раз было - на миру. Было и перестало. Роском-вот-это-самое увидел и пресёк. Мой здешний друг крут и прекрасен, его это ни разу не остановит, будет у него новый проект и новая творческая задача, и решит он её блестяще, потому что такие люди лажать не умеют. Вопросы здесь только к тому, как были оформлены высказывания, ставшие причиной ограничения доступа. Хреново были они оформлены, вот чего. Поэтому посмотрим на то, как не надо делать. И на секс немножко посмотрим. И на хоррор. *** По рабочим вопросам пришлось мне параллельно изучить две вещи: хитрое словоупотребление - название одной пока не сильно растиражированной сексуальной практики и случаи использования этого термина в речи - и старые издания Артура Мэкена, которого у нас все знают как Мейчена и если его гуглить, то только вот так, потому что иначе половину нужных ссылок не найти (Хаксли и Гексли, да, но что делать). Одно с другим вроде если связать и удастся, то эта найденная связь будет заявкой на вступление на территорию большой психиатрии. Шизофреническая будет связь-то, как между яблоками и порабощением человечества (реальный пример, сама слышала от живого человека с грустным диагнозом: в яблоках, мол, черви живут, а они агенты инопланетного разума, далее понятно). Но вот поди ж ты, есть там общее. Оно ещё и с вопросом Роском-чтоб-ему-пусто-было и с блокировками и манерой высказывания оппозиционно настроенных деятелей смыкается, да. Сейчас присмотримся, а увиденное нас чуток обнадёжит. *** Великий бог Пан. И баечка про белый порошок, который лучше бы оказался тем, про что первая ассоциация, а не тем, чем на самом деле он оказался. Это два рассказа вот как раз Мэкена/Мейчена, их переводили несколько раз и ещё переведут, потому что там неисчерпаемые глубины, каждый раз что-то новое находишь, хорошие очень истории. Кто хоррор любит, те сюжеты знают, нет нужды отдельно уточнять. Ну безумный учёный, ну эксперимент над влюблённой в этого чела девушкой с целью показать ей другие миры, параллельные вселенные и вот это всё. Ну вроде лажовый финал этой попытки - наступившее глубокое слабоумие у подопытной. Ну потом, спустя двадцать лет, появление в приличном обществе очень яркой, очень необычной и выраженно опасной femme fatale: кто с красоткой пообщается, тот от какого-то невыносимого ужаса совершает самоубийство, оставив туманные пояснения вида "я испытал такое, после чего нельзя жить".