Набоков считал, что особенная чувствительность к пошлости — свойство русской души, а точного соответствия этому слову нет в других языках. Это не вполне так — в английском есть слово phony, в немецком — прилагательное spiessig, и они пусть не 100%, но достаточно близки к русскому значению. И всё же, определить "пошляка" гораздо проще, не объясняя значение, а приводя примеры — и вот тут в разных культурах действительно будут расхождения. Как бы то ни было, обязательный атрибут русской пошлости — страсть ко всему британскому. Эта страсть проявляется у интеллектуалов в виде галковскомании и формулы "люди работают — понимать надо". У олигархов всех мастей — в покупке мэйфейрской недвижимости, подражании "эксцентричным миллионерам" а ля безумный шляпник Чичваркин и страстным желанием хоть тушкой, хоть чучелком пролезть в мир миллионеров "с фамилиями". Ну а у кухонных дурынд, для которых Галковский сложно, а Мэйфейр дорого, приобщение к прекрасному происходит через наблюдение за перипетиями в королевской семье. Ах кого же выбрать: разлучницу Камиллу или психованную блядищу "леди Ди", ах, что там у Чарльза, или Гарри (я их путаю) было с той, которая тёмненькая американка? Ах, как ей было сложно в чопорной королевской семье, или наоборот, ах, неотёсанная, разгневала трясущуюся королеву! И потом наши консерваторы гадают: как так проклятая англичанка разложила русских людей, как подкупила и одурачила, если в разгар войны их внимание занято этой пошлейшей ерундой? Но человека не нужно ни разлагать, ни подкупать — он, как правило, всё сам.