Среди агентов, шпионивших на СССР, был особый типаж, который практически не встречался среди американцев, но довольно часто — среди англичан. Они, как правило, происходили из очень богатых семей, так что деньгами их вряд ли можно было заинтересовать. К идеям марскизма-ленинизма они тоже относились с легким презрением. Тут была чистая достоевщина. Сладость самого акта предательства. Ощущение, что ты помогаешь разрушить драгоценную, веками строившуюся механику, с легким привкусом мазохизма от подчинения тем, кого считаешь ниже себя. Гай Берджесс, потомок французских гугенотов, выпускник Итона и гомосексуалист, был таким. В 50-х его раскрыли и ему пришлось бежать сначала в Куйбышев, потом в Москву, где Гай доживал последние дни, упиваясь собственным падением: беспробудно пил, спал с мальчиками, при этом получая одежду от своего портного с Сэвил Роу и мечтая вернуться в Англию. Мы — не они, у нас труба пониже и дым пожиже. Советский выродок Аркадий Бабченко перевёз с собой в Эстонию любовь к стряпне периода позднего эсэсэсэра (он её постоянно выкладывает в телеге) также, как Берджесс привёз свои костюмы. Привез совковые интерьеры, которые можно наблюдать фоном в его видео, снятых в эстонско-советской панельке. Плюс страстное желание убить то, что его породило и то, что он, в конечно счёте, есть сам. Как любой ребенок империи, он, конечно, презирает Украину — иначе давно бы был там и не цеплялся за галимые отмазки. Как ребенок империи, он выбрал самую западную имперскую провинцию, где до сих пор можно жить, оставаясь русским и не меняя привычек: вот панелька, вот белье на веревках, вот алкаши на дворе, и всё на родном языке. Как солдат империи, он не мыслит себя никем другим: его твиттер называется «старшина запаса». Но раз познав удовольствие самоотречения, остановиться уже нельзя. Надо пробивать всё новое дно, бравировать этим, с размаху прыгать в грязь и радостно хрюкать. Приятного, Аркадий!