Увидел страсти по Солженицыну. Поймал себя на мысли, что надо как-то отреагировать, но отреагировать невозможно. Мне никогда не нравилось, как пишет Александр Исаевич, всегда казалось, что он по всем статьям проигрывает Шаламову. Его позднее мессианство было как раз менее удивительно: эти стадии проходили и Гоголь ("выбранные места из переписки с друзьями"), и Толстой. Мессианство и сопутствующая ей неловкость потом забывались, оставался корпус текстов, которые у настоящего писателя всегда сложнее и многомернее его гражданской позиции. Головой я понимаю, что Солженицын нам сейчас куда больший бро, чем Шаламов. Бог с ней, с имперскостью, бог с ним с патриотизмом и прочими громкими словами — бро просто потому, что автор "Иван Денисыча" оптимистичнее, больше верит в людей и их способность пережить что угодно, не сломавшись, чем автор "Колымских рассказов" — а нам этого очень не хватает. Но ничего не могу поделать: Толстого и Гоголя я потом перечитывал, и даже Шаламова разок, а Солженицына — никогда. Вот, собственно, и весь сказ. Но вдруг оказалось, что Солжа и его книги больше нельзя любить или не любить "просто так". Примерно как с певцом Шаманом, который поёт скучно, но поёт правильные вещи. "Я русский" — говорит. Не нравится — значит, не русский. Значит, против русских. Критикуя "Архипелаг", ты немедленно встаешь в один ряд с Захаром Прилепиным, Гоблином, Стариковым. Восхваляя, становишься «либердой», хотя книга, конечно, и не об этом, и не о том. Стало невозможно говорить о том, как написано, избегая того, что написано — хотя мне всегда неизмеримо интереснее было первое. И нет, мы не одиноки в этом, и СВО — большая, но не единственная причина. Критическую теорию придумали не мы. Необходимость оценивать произведение исходя из его социального посыла, а не художественных качеств, научно обосновали немцы, будь они неладны. Просто культура отмены теперь у каждого своя: у кого-то прерафаэлиты сексизм, у кого-то Солж антисоветчик, а то и вовсе русофоб. Мир сейчас весь не вполне здоров. Так что поговорим о литературе позже — когда минует кризис.