По следам недавнего срача вокруг Угольного — невеселые мысли. Мы вступили в войну, с надеждой на то, что у нас есть много всего, у чего нет аналогов, и с чем мы можем легко победить. Эта надежда не оправдалась. Оказалось, что у нас нет не только аналогов — у нас еще этого, этого, и еще этого нет, и вообще, проще перечислить то, что есть, чем чего нет. Но — у нас, как оказалось, всё ещё есть пассионарии войны. И те, кто выжил после 2014, и те, кого за это время удалось вырастить и воспитать. Волонтеры и добровольцы, которые тянут на себе огромную часть этой войны и затыкают дыры, которых быть не должно. Они замещают собой целые ведомства. Они ничего не просят взамен, и именно на них держатся целые участки фронта. Они делают свою работу на совесть, потому что перед совестью они и держат ответ, и она у них, в отличие от многих, ещё есть. Они — самое ценное, что мы имеем в этом противостоянии, самый главный наш "аналогов нет". Все, что требуется — это не мешать им. В отличие от Владислава, я никогда не глумился над "финками НКВД" и прочими курьезами, которые рекламируют уважаемые коллеги. В зарабатывании денег нет ничего дурного, если это не деньги врага, а "кизлярские мастера" вроде бы не из Киева. Также я с полным пониманием отношусь к ситуации, когда человек не может или не имеет права писать всё, что знает и что думает. Разные есть обстоятельства и обязательства, не нам их судить. Но — нельзя открывать рот на тех, кто обстоятельствами не стеснен, кто работает на победу и правдивым быть хотя бы пытается. Нельзя гнобить волонтеров, нельзя принижать добровольцев, нельзя делать крайними русских воинов. Если не по совести, то хотя бы из банального чувства самосохранения. Они — всё, что у нас есть. Без них мы просто не вывезем.