Вивьен Вествуд, Эдуард Артемьев, Пеле. Три человека в один день, и Бог весть, что их связывало. Без Вивьен невозможна была бы современная мода и понятие субкультур. Без Артемьева не электронная музыка была бы не той. Без Пеле — наверное, футбол (я ничего не помнимаю в футболе). Эра уходит, эра прощается. Огромный корабль отплывает от пристани — Антониони и Моника Витти стоят обнявшись на палубе, Анжело Бадаламенти играет на рояле, Сид Вишез рисует баллоном свастику на роскошных деревянных панелях и бежит по коридору за своей Нэнси, которая флиртует с Джо Страммером. Где то кружится в сомнабулическом танце Эми Уайнхаус, Летов берет на гитаре ля минор-фа мажор, Лимонов толкает в бок Уорхолла: помнишь, виделись в Нью-Йорке? Пеле с похудевшим Марадоной перекидываются пасами на открытой палубе так, что мяч почти улетает в море, но всякий раз руки и ноги богов не дают ему сделать это. Вивьен Вествуд смеется, обмениваясь шляпками со Скиапарелли. Эдуард Артемьев смотрит, как вода пенится и скручивается в узлы за кормой, тихо напевает мелодию — и Флориан Шнайдер, стоящий рядом в шляпе и застегнутом на все пуговицы костюме, подхватывает ее на флейте. Мы — на берегу, и всё, что мы видим — удаляющиеся в черноту огни корабля. Ещё немного — и они станут неразличимы.