Олды помнят — в Австрии 80-х был такой Фалько. Единственный в истории немецкоязычный певец, занявший певое место в американском Billboard Chats. "Главный экспортный продукт Австрии", как его называли на ток-шоу. Харизматичный, нарциссичный и очень талантливый любитель веществ, начинал с симпатичных зарисовок из жизни тогдашней молодёжи. "Золотой нос" — так зовут её в тусовке Она торчит с тобой, но спит со мной Слишком тепло в морозильнике Слишком жарко внутри неё" Ну а потом записал свой главный хит "Амадеус", где без лишней скромности сравнивал себя с Моцартом: мол, Вольфганг Амадей был из Вены, был раздолбаем, панком и гением, бухал и был любим женщинами — совсем как я. Кстати, музыкально панком Фалько не был, а был одним из первых немецких рэперов — свои песенки про венский гламур, кокаин, декаданс, женщин и богаство он большей частью проговаривал речитативом, и даже изобрел для этого свой собственный диалект, "манхеттенский венский". Устраивал провокацию за провокацией, напоказ прожигал миллионы, носил дорогие часы и костюмы, а иногда даже австрийский кайзеровский мундир с эполетами, пускал слухи о романах с иностранными звездами. Ну а потом про него забыли, он пытался и не мог догнать свой оглушительный успех, записывать новые скандальные песенки, мотаться по миру — но всё уже было не то, волна ушла. Я вспомнил про него, потому что у нас тоже, оказывается, был свой Фалько. Моргенштерн, ага. Песенки у Алишера сильно попроще, текста меньше, но вайб на удивление тот же, интонации те же (оба читали на родном языке так, как будто он неродной, манерно прожевывая слова) и даже песня и у того и у другого есть с одним и тем же названием: "Эгоист". Те же тачки-деньги, тот же публичный образ и эпатаж, да и закатилась карьера у обоих, в общем, одинаково. Фалько тоже сбежал из страны, когда местные чиновники докопались до него насчет то ли налогов, то ли ещё какой-то чепухи. Объявил себя непонятым, уехал в Доминикану, купил виллу с бассейном, тусил на пляже, достатончо нелепо погиб в аварии. Алишерка, надеюсь, будет жить долго — но в общем, он уже сейчас сидит у того же бассейна, у которого сидел его старший австрийский брат. И никакая война тут оказалась, в итоге, ни при чем.