Обложка канала

Fantastic Plastic Machine

Кремлевская башня слоновой кости.

Fantastic Plastic Machine

4 года назад
Открыть в
Донецк третий день подряд ровняют с землей. Эти новости идут одновременно с новостью о награждении фильма "Мариуполис-2" премией Европейской академии. И как бы хочется что-то в связи с этим сказать, но сказать уже нечего. То, что Донецк — это "слепая зона" для европейских правозащитных организаций, всевозможных международных судов, писателей и режиссеров в моральной панике —  это уже даже не общее место. Так было всегда. Миссия ОБСЕ до начала СВО приезжала на места прилётов, привычно писала "взрыв бытового газа" и уезжала. Мир чётко разделился на "своих" и "чужих", а на чужих сострадание и прилагающиеся к нему гранты и премии не распространяются. Это наша реальность, и как-то восставать против неё уже совершенно бесполезно. То, что Донецк не волнует и "своих" — чуть более обидно и менее логично, но тоже объяснимо. В общественном сознании он уже намертво пропечатался "городом, который бомбят", и очень мало людей в стране знали его другим. Розы, терриконы, парк кованых фигур, основатель города англосакс Джон Юз — всё это забылось и перекрылось фактом, что с 2014 года люди ведут там какую-то свою борьбу и за неё страдают. СМИ начиная с "Минских соглашений" тему тоже не раскачивали, она шла фоном, окно Овертона подвинулось настолько, что людив "большой России" успели привыкнуть. Средний москвич искренне удивляется, когда ему говорят, что в Донецке есть рестораны — он-то убеждён, что город давно состоит из подземных нор, в которых прячутся затянутые в камуфляж и обвешанные оружием шахтёры-морлоки. Людям Донбасса, возможно, помогло бы умение западных хохлов страдать громко и напоказ, но они не умеют, они другие — донецкие фантастически упрямы и упорны, а крикливо ныть на международных фестивалях, видимо, считают ниже своего достоинства. Наверное, по той же самой причине в высоких кабинетах Моквы как-то сам собой сложился консенсус, что, мол, "Донбасс потерпит". Вот как-то так и случилось, что прямо сейчас красивый город, в котором есть набережные и парки, скульптуры, музеи и планетарий (уже нет), превращают в гору камней при почти полном равнодушии со всех сторон. Я уже писал, за что этот город можно полюбить. Сейчас я скажу, что город НУЖНО любить, потому что это — лучшая Россия. Там живут люди, которые до сих пор платят огромную цену за то, чтобы быть с нами. Люди, которые ничего не боятся. Люди, которые имеют больше прав называться русскими, чем мы, получившие это право по рождению. Посмотрите видео, почитайте сводки. Почувствуйте боль — боль в теле нашей страны. Когда каждый из нас, от водителя такси до самого высокого начальника, ощутит наконец эту боль как собственную, а происходящее с этим городом как немыслимое — тогда, наконец, что-то сдвинется и начнет меняться.
Fantastic Plastic Machine

Поговорим о любви. В юности я влюблялся в города так же, как в женщин. В 17, например, влюбился в Берлин, в 19 туда уехал. Любовь пережила свой пик, охладела, но я, конечно, до сих пор чуть вздрагиваю, когда мелькают где-то на ютюбе знакомые улицы и площади – как вздрагиваешь в метро, когда мимо проходит девушка, пахнущая духами той, что давно уже не с тобой. Потом были короткие романы с другими городами, то с Брюсселем, то с португальским Порту, куда тоже чуть не уехал, и до сих пор вот иногда думаю, как это было бы — если бы довел начатое до конца, и наблюдал бы сейчас за происходящим откуда-то оттуда, где река Тежу впадает в океан. Но ничего бы не было, потому что жизнь пошла совсем иначе, и я оказался в Москве, а 24 февраля 2022 года пересек границу ДНР, тогда еще — независимого государства. И с тех пор, каждый раз когда по Донецку летят мины и ракеты, с тех самых пор что-то болит, и я не могу понять, что — то ли город этот засел во мне осколком, то ли наоборот, какая-то часть моя навсегда осталась там…

Telegram