Поговорим о любви. В юности я влюблялся в города так же, как в женщин. В 17, например, влюбился в Берлин, в 19 туда уехал. Любовь пережила свой пик, охладела, но я, конечно, до сих пор чуть вздрагиваю, когда мелькают где-то на ютюбе знакомые улицы и площади – как вздрагиваешь в метро, когда мимо проходит девушка, пахнущая духами той, что давно уже не с тобой. Потом были короткие романы с другими городами, то с Брюсселем, то с португальским Порту, куда тоже чуть не уехал, и до сих пор вот иногда думаю, как это было бы — если бы довел начатое до конца, и наблюдал бы сейчас за происходящим откуда-то оттуда, где река Тежу впадает в океан. Но ничего бы не было, потому что жизнь пошла совсем иначе, и я оказался в Москве, а 24 февраля 2022 года пересек границу ДНР, тогда еще — независимого государства. И с тех пор, каждый раз когда по Донецку летят мины и ракеты, с тех самых пор что-то болит, и я не могу понять, что — то ли город этот засел во мне осколком, то ли наоборот, какая-то часть моя навсегда осталась там, на этой горке, спускающейся к Кальмиусу. Город, которого я ни дня не видел мирным, израненный, замученный и уставший. Город, где на самых центральных улицах есть магазины, закрывшиеся 8 лет назад и не открывшиеся уже никогда. Город, где нет воды. Город, в котором после 10 вечера комендантский час. Город, живущий бесплотной тенью самого себя прежнего, где навсегда застыл 2010-й год. Город, где я впервые очень близко увидел смерть. Что тут можно любить? Любить центральные улицы с большими, имперскими домами, фасады которых изрыты осколками. Любить набережную Кальмиуса. Любить кабаки на бульваре Пушкина, в которых вкусно, громко, весело и которые отчаянно делают вид, что ничего не случилось. Любить розы. Любить цветочные магазины. Любить выгоревшие на солнце постеры. Любить белую скульптурную девушку в развевающемся по ветру каменном платье на площади Ленина. Любить эту зыбкую, раненную красоту. Любить людей, которые живут там, превращая каждый свой день в маленький подвиг. Любить весь этот город, как раскромсанного товарища, затухающего в больничной палате, рядом с которым сидишь, держишь за руку и просишь небесные силы: пожалуйста, я уйду в монастырь, я отдам свои деньги первому встречному, я навсегда брошу пить и курить, я открою детский приют — только пожалуйста, пусть живёт, пусть живёт дальше…