Все обсуждают пост журналистки Елены Костюченко из бывшей "Новой Газеты" о том, может ли журналист быть одновременно активистом или же нет. Сам текст скучный, на 90% состоит из клише, а главный посыл ещё страннее: мол, раньше я была просто журналистом, но теперь я нарушу одну из статей кодекса журналистской этики и стану бороться с режимом и с войной не только пером, но и … чем, не говорит. Обещает, что скоро узнаем. Тут то ли вскидывать бровь, то ли лениво поднимать. Принято считать, что наша журналистика родом из девяностых — времени, когда будущие светочи демократии занимались в эфире "мочиловом" одних в угоду другим за не очень крупный прайс, а еще джинсой, а еще сведением своих личных счётов — в общем, та еще этика. Также есть мнение, что некоторые представители властных кругов с журналистами оттого так и бесцеремонны и неуважительны, что 90-е прекрасно помнят, и прайс на каждого из нынешних светочей — тоже. Успокоиться можно, например, тем, что в США не было никаких 90-х, но либеральная пресса, когда надо, послушно берёт под козырек и облизывает Хиллари Клинтон или мочит Дональда Трампа. В Германии 90-х не было тоже, а пресса прекрасно справляется с абсолютно политически мотивированным мочиловом неугодных кандидатов и бизнесов, а отдельные журналисты и лауреаты премий и вовсе придумывают свои репортажи от первого до последнего слова. Я думаю, вы поняли, к чему я. Никакого "стандарта профессии" нет, вся этика давно забыта. Журналисты — уже давно активисты в той или иной форме, и когда одиозный белорусский телеведущий Азаренок говорит, что есть пропаганда и есть прогноз погоды, а больше ничего нет, он, в общем, не врет. Кого Костюченко собралась удивить, какую черту переступить? Да в целом, уже и неважно.