Игорь Мальцев, российский писатель, публицист, журналист, автор Telegram-канала @@fuckyouthatswhy Похоже, наше инфопространство погрузилось в старинную дискуссию о роли личности в истории. И больше всего претензий к личности, как обычно, у тех, кто никогда не жил в эпоху этой личности правления. Что означает прежде всего колоссальный bias под давлением других политически заряженных авторов, пропаганды, СМИ или даже какого-нибудь идейного кино — от «Брата 2» до «Крыльев над Берлином». И конечно, 40-летние «историки» нам рассказывают на полном серьёзе, каково оно было — в 1990-м. Всё это какой-то тотальный булшит. Я уже три года работал в газете, когда на смену трём «лафетным» (потому что к Кремлёвской стене их привозили на лафете) пришёл кто-то молодой и речистый. Речистый — это было важно, так как советские руководители не шибко любили разговаривать с «обычными людьми». А молодой (относительно предыдущих) — ещё важнее. Потому что реально утомили. Чего мы ждали от Горбачёва? Да ничего не ждали: Афганская война как шла, так и продолжала идти, как пела бесконечная Пугачёва по ящику, так и пела, и надежда на концерт Сантаны на Дворцовой площади давно умерла. Старшим офицерам в регионах Крайнего Севера как выдавали блочное мясо со штемпелем «1947 год» из стратегических запасов на паёк, так и продолжали. Хотели больше информации об окружающем мире? Не получили — даже носителей не было. Поэтому все давно решали вопрос кто как мог: к моменту, когда Горбачёв покорил партийную вершину, уже четыре года, как гремел Ленинградский рок-клуб (к вопросу о горбачёвских свободах), а БГ присылал нам на Камчатку все свои новые альбомы. Если честно, мне это было важнее грядущего «Огонька» хотя бы потому, что страна — это не Москва, а Москва — это не страна. Мы как слушали Led Zeppelin с 1970 года, так и продолжили с The Cure в 1981-м. Андропов? Кто? Внутренняя жизнь страны сильно отличается от политического фасада. Но было интересно наблюдать, как слегка встряхнулись тогда местные партийные начальники. И занервничали. Они почуяли, что за их спинами что-то происходит, но валили всё на внутрипартийные интриги. А он всё говорил и говорил. А всё если и менялось, то только к худшему — особенно в быту. В сфере идеологии всё выглядело чуть менее застёгнуто — ровно на одну пуговицу, но борьба с виноградниками и выпивкой — это была пиар-катастрофа. Хотя (опять-таки про роль личности в истории) мы-то помним, что инициатором её был вовсе не покойный, а товарищ Лигачёв. Но в фольклорном сознании это был именно Горбачёв. «В шесть утра поёт петух, в восемь — Пугачёва, магазин закрыт до двух, ключ — у Горбачёва». Всех собак с тех пор принято вешать на М.С. И эта славная традиция продолжается. Речей становилось всё больше, еды всё меньше. И если в первые годы термины «ускорение» — оно было первым в триаде, — и потом возникшие Perestroika und Glasnost воспринимались свежо и с надеждой, то, превратившись в мантру, стремительно обесценились именно говорливым генеральным секретарём. И только потом, проходя по Бранденбургу мимо деревянных домиков царского русского гарнизона Alexandrowka, который как стоял, так и стоит, мимо разорённых казарм советской группы войск в Германии, понимаешь, как нас всех подло обманули. И не одного только Gorbi. Всех. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции. @rt_special