Z Самое страшное, что лично я переживал на этой войне — это не обстрелы из всевозможных видов вооружений, и даже не friendly fire (было и такое, как-нибудь расскажу). Самое страшное — ситуация, когда ты едешь по территории и не знаешь, чья она. Это было в ЛНР, за несколько дней до полного освобождения. Мы двигались без сопроваги, по "Яндексу", которому, конечно, неведомы никакие линии разграничения, и который всю эту территорию до сих пор считает "Украиной". По пустынным дорогам ехали, притихшим сёлам, где за окнами и заборами — настороженные лица, не пойми чьи. Пару раз попадались покинутые блок-посты, которые еще недавно были украинскими. Из каждой улицы тебе навстречу может выскочить танк, бэтэр, да просто "Камаз" или "Урал" с солдатами в кузове, и ты поймешь, что это противник только тогда, когда он зарядит тебе прямо в лоб из пулемёта. Это — в лучшем случае, потому что есть ещё и плен. Поэтому каждый раз, когда на движущейся навстречу технике я видел Z, все мускулы расслаблялись, и подступало приятное и нежное: Зетка. Зеточка. Наша. Мы разъезжались, с брони нам махали руками: на нашей машине тактические зеточки тоже были. Потом, конечно, возвращаешься в более-менее мирные города, появляется интернет, открываешь соцсети и читаешь: "Zвастика", "символ разжигания войны" и что там ещё придумают завсегдатаи кафе на московских бульварах. Я тоже люблю и кафе и бульвары, потому говорю: эй, будущие соседи по столику! Свастика — это солярный символ, оккультный иероглиф, нагруженный смыслами задолго до того, как попал на нацистское знамя. А Z была просто буквой латинского алфавита, которую проще всего нарисовать на любой поверхности одним движением руки. Была. Теперь это — наша буква, мы забрали её, мы сами зарядили её нужными нам значениями, и теперь, встретив её на передовой, в "серой зоне", на запрещенной демонстрации в любой точке мира, мы знаем — это наши, плоть от плоти, кровь от крови, искра от пламени и пламя от искры. Вам не нравится? Вас корёжит от Зетки, как вампиров от первых лучей солнца? Так может, я и не в Москве вовсе? Может, снова в "серой зоне" — и в этот раз всё же выскочил на неприятеля?