Прочитав очередное покаянное соло от Анны Монгайт, дооформил про себя очень простую мысль. Эти люди очень любят каяться. Очень. Но — никогда не каются за себя. Всегда за других. Анна Викторовна устроила у себя в фб очередной покаянный марафон. Сгоношила толпу людей и усадила в кружок вспоминать: у чьих бабушки-дедушки в доме были немецкие тарелки, у кого — ложки, у кого — целый аккордеон. А как это всё им досталось? А вспомните Бучу! Кто-то из особо экзальтированых довспоминался до "детской одежды с дырочками от пуль" и "дедушки, который меня растлевал". И дальше вступает греческий хор: Ожившие семейные монстры! Ах как стыдно за них! Ах как стыдно за эту страну! Ах, простите нас. Но лейтмотивом к этому — всё те жа старые добрые virtue signaling и moral panic. Старое доброе: посмотрите, я осудил, мне стыдно, а знасит, я-хороший/ая! Те бабушки и дедушки — они, скорее всего, давно мертвы (если нет — дай им Бог здоровья). У них с Господом уже состоялся диалог на эту тему, и они уже ответили — если это и вправду было. И у Монгайт, Красильщика, Беликова и Лошака такой диалог обязательно будет. И про бабушек там не спросят.