​​На фотках, присланных из Донбасса, вдруг увидел машину. Нашу машину. Нас обычно было трое: я, оператор Дима и водитель тоже Дима, поэтому наш экипаж назывался "три Димона", или 3D. Но с нами всегда ездила куча народу: на войне принято делиться, и журналисты даже конкурирующих изданий держатся вместе. Мы брали с собой коллег, гуманитарку, а потом, когда я уже уехал, оставшийся Дима вывозил на ней из-под обстрелов женщину с новорожденной малышкой. Z на капот мы клеили сами. Это белая липкая лента, и ее функция — не "показать солидарность с нашими войсками", а гораздо проще — чтобы свои видели, что это свои, и не открыли огонь. Поэтому до сих пор меня слегка коробят эти зетки на гражданских машинах в Москве. Нет, я понимаю символизм, но всё же нет-нет да спросишь: а вам-то зачем? В последний день моей командировки у Димы-водителя был день рождения. Мы ехали на передовую под Волноваху, и подобрали с собой Патрика — американского военного моряка, который уехал в Донбасс в 2014, чтобы "рассказать миру правду", да так и остался. КОгда он узнал, что среди нас именинник, он с чисто имперским простодушием тут же затянул "Хэппи берздей", остальные подхватили — и так, с дурацкой американской песенкой, мы катились навстречу новой странице истории.