"Очень честный текст— человека, чей звёдный час пришёлся на 90-е, и который тогда был всем, а в нулевые стал не всем, а в десятые никем — ну что он мог другого сказать?" Увидел в ленте это интервью и реакцию на него Алексея Чадаева, и тоже имею несколько мыслей на эту тему. Я несколько раз встречал разных "богов 90-х", включая героя интервью, причем с ним пересёкся в обстановке совершенно анекдотической: в баре, в ситуации "вышли на крыльцо, стреляем друг у друга сигареты". Я только приехал из Берлина и понятия не имел, кто это, пока он сам не отрекомендовался и не принялся освежать со мной свой школьный немецкий. Кажется, из того же, а может, из соседнего бара Ефремов через несколько лет отправился в свой знаменитый заезд. У Васильева, у Троицкого, у ещё нескольких героев той эпохи есть общие черты, которые, будучи повторёнными в таких казалось бы разных людях, превращаются в определяющие. Это взгляд сбитого лётчика и постоянные разговоры о деньгах. Дудевское "сколько ты зарабатываешь" — это лейтмотив, от которого в беседах с героями эпохи никак невозможно уйти. Их сложно винить в этом — потому что в 90-х деньги действительно решали абсолютно всё. Деньги тогда равнялись власти, в то время как сейчас власть всё же первична. Про зарплату Васильева в 10 тысяч долларов я слышал бессчетное количество раз — и от него лично, и в его интервью, и каждый раз эти 10 тысяч звучали как эквивалент потерянного рая и синоним той самой "свободы", ныне утерянной. Ещё раз — в этом нет ничего плохого. У каждого времени — свои ценности. Но когда читаешь это, то прекрасно понимаешь, откуда выросла и нынешняя журналистика, и отношение к ней власти, для которой деньги — это всё же расходный материал, а не самоцель, сколько бы Алексей Анатольевич и его соратники ни убеждали нас в обратном. А если для тебя деньги всё, значит расходный материал — ты. Человек есть то, что он ест, всё честно. И да, на смену им пришли другие, те, кому в девяностые никаких долларов не было положено хотя бы по возрасту. И это они изменили нашу реальность таким образом, что в ней стали возможны Крым, Донбасс, мечты о великой России. Всё то, чего ни в мыслях, ни чаяниях "героев девяностых" не могло быть по определению.