​​Автор Telegram-канала @fuckyouthatswhy специально для @rt_russian Да что же это такое: у нас на глазах буквально за полтора года уходит поколение творцов, которые определили состояние общества. Причём неважно — советского, постсоветского, постпостсоветского. В конце концов, и сегодняшних молодых воспитывали родители, которым Сергей Соловьёв показал, что в любых условиях можно оставаться добрыми, человечными и, я бы даже сказал, нежными. Внутренний свет и вот эта сдержанная нежность — это был его вклад в русский кинематограф. С его «Ста днями после детства» (1975) вдруг выяснилось, что подростки — тоже люди, а не просто носители красных галстуков, которые завтра встанут в какой-нибудь строй. И что детство полно драматических переживаний и, страшно сказать, любви. «Спасатель» и «Наследница по прямой» только цементировали его статус самого неполитичного советского режиссёра. Как он умудрялся это делать, знают только очень близкие люди. А ещё он был совершенно молодым внутри — всегда, независимо от возраста и статуса. И потрясающий вкус на новое, необычное. Он доказал это, обратившись к новой музыке и её героям: фильм «Асса» вывел целый сонм рок-авторов из подполья. По сути, поделившись с ними своим респектабельным статусом в светской культурной элите. Сняв клип «Перемен!» с Цоем внутри фильма «Асса», он сразу подарил всей стране нового героя. Сергей Рыженко, БГ (песни), Каспарян, Тихомиров и вся эта питерская компания вдруг из аматёров стали мегаисполнителями. Потому что им открыл дверь Сергей Соловьёв. На годы сократив путь наверх. Он не поддался соблазну лепить перестроечную халтуру и по-своему оценил всю эту эпоху в «Чёрной розе», предложив смотреть на всё происходящее как на фантасмагорию. Он начинал с русской классики («Станционный смотритель», «Егор Булычов и другие») и к ней же возвращался («Анна Каренина», «Три сестры»). Соловьёв — человек удивительно мощного профессионального стержня: даже в самые худые для кинематографа годы он не снижал планку. Он знал: эпохи проходят, а титры останутся. И надо прожить эти годы, чтобы не было мучительно стыдно на титре «Конец фильма». Но никто из нас не знает, когда именно будет тот самый титр. Просто каждый раз ужасаемся: «Почему так быстро? Почему так мало?»