​​КАК МОЯ БАБУШКА ПОМОГЛА МНЕ ПОНЯТЬ БАСЁ На этих выходных я ехала на велосипеде на пляж Вецаки в пригороде Риги и когда сворачивала на мост, то сквозь автомобильный шум отчетливо услышала их — голоса из пожелтевшей на солнце травы. Осенчаки. Именно так их называла моя бабушка, когда я приезжала гостить к ней на все лето в Ставрополь. И тут же добавляла что-то про осень, которая уже близко.  Как же я возмущалась в душе в свои десять лет! Ну какие осенчаки, ну какая осень, если на дворе середина лета и впереди долгие каникулы. Я просто тогда ничего не понимала про японскую культуру. Мы любим восхищаться японцами и тем, как они тонко чувствуют смену сезонов, но ведь и у нас в культуре, оказывается, есть похожие моменты.  На этой рижской автотрассе я вспомнила не только свою бабушку и осенчаков, но и Басё, который писал ровно про это самое, только я раньше я понимала его стихотворение отвлеченно, а теперь смогла соединить его со своей личной историей. А ведь именно так можно по-настоящему понять хайку. По крайней мере мне так кажется сегодня.  Ни намёка вокруг А ведь скоро умрут Звенящие цикады やがて死ぬけしきは見えず蝉の声 ягатэ сину/ кэсики ва миэдзу/ сэми-но коэ Японский вариант memento mori оказался абсолютно идентичен моим детским воспоминаниям.  Басё описывает состояние, когда в жаркий день, полный назойливых звуков, в твоём сознании вдруг отчетливо проступает холодная безмолвная осень. Раньше бы я написала, что, видимо, это как раз то самое дзэнское ощущение, когда смерть и жизнь так сильно переплетены, что через проявление жизни ты видишь смерть. И, возможно, наоборот. Удивительно, что и моя бабушка, Анна Андреевна, чувствовала то же самое, хотя и не знала, что такое дзэн.  Кстати, а вы слышали слово «осенчаки»? НА ФОТО: Фрагмент свитка «Повесть в картинках о Тамамуси» (玉むし物語絵巻 ), который рассказывает историю прекрасной девы Тамамуси-химэ (тамамуси — это жук-златка), которая была так хороша собой, что в нее влюбляясь все подряд. Однако её сердце смог завоевать только Эмон-но ками, который был цикадой. Они поженились и жили долго и счастливо. На картинке изображен один прекрасный момент из жизни Тамамуси-химэ. Можно подумать, что она моет в тазике дыню, но на самом деле это её новорожденный малыш, который родился очень похожим на маму, поэтому он изображен как драгоценность «тама". Этот иероглиф есть и в имени самой девы, ведь «тамамуси» можно перевести как «драгоценное насекомое». А сама церемония первого принятий ванны новорожденным называется «убую» 産湯