​​МОНА ЛИЗА И ПЛЕСЕНЬ. ЧТО ОБЩЕГО? Кажется, что японская поэзия — само изящество, где благоухают пионы и порхают бабочки. Или может быть это мы выбираем стихи про симпатичное, а всякое противное отбрасываем, считая это японскими чудачествами.  Но раз уж сейчас в Японии сезон дождей, то почему бы не углубиться в изучение вечного спутника этого сезона, а скорее вечной спутницы — плесени. Успела ли она распространить свои споры и сюда?  Конечно, еще как успела! Это очень популярное «киго» (сезонное слово). «Споры плесени» в хайку будут зваться «цветами плесени» — каби-но хана. Ну как тут не залюбоваться?  Копаюсь в вещах На указательном пальце  Плесень расцвела もの探る　ひとさしゆびに　黴の花 моно сагуру/ хитосаси юби-ни/ каби-но хана Под этим хайку поэта Хаяси Сё, я уверена, подписалась бы практически любая японская домохозяйка, которая ведет ежедневную борьбу с плесенью и зачастую проигрывает. Да и почему только домохозяйка? Любой японец, который немного оброс вещами, наверняка, столкнется с этими «цветами» на кончиках своих пальцев. Я даже задумалась, уже не плесень ли подталкивает японцев к радикальному минимализму? Поэт Ямагути Сэйсон рисует практически анатомическую картину дома, который захвачен плесенью. Непонятно, дом умирает или нет? Хайку строится на слове ゼンマイ «дзэммай» — это одновременно японский папоротник (Osmunda Japonica) и пружина. Ведь действительно, побеги папоротника раскрываются подобно пружине. Есть в этом что-то от мифологических миров Миядзаки, который в одном из интервью признался, что хотел бы, чтобы планета вся заросла зеленью, чтобы трава победила рукотворный мир: У кресла кишки — Пружинками папоротника Плесень по дому ゼンマイは　椅子のはらわた　黴の宿 дзэммай-ва/ ису-но харавата/ каби-но ядо Второе хайку Ямагути Сэйсона в этой подборке, безусловно, моё любимое: про тех книголюбов, кто чахнет летом над манускриптами. Что ж, узнаю себя, узнаю:  Средь тысячи  Заплесневелых книг И я заплесневел 万巻の　黴の書の中　われも黴び манган-но/каби-но сё-но нака/ варэ-мо каби Не смогла я пройти мимо котиков, тем более, что в хайку Сайто Санки их целая семья. Поэт как будто раздумывает, кто же занял дом: коты или плесень? Хотя ответ очевиден: Целая семья котов Беззвучно входит и заходит Плесень в дом 猫一族の　音なき出入り　黴の家 нэко итидзоку-но/ ото наки дэири/ каби-но иэ Отличный пример авангардного хайку того же автора — Сайто Санки, а заодно ответ на вопрос, что общего может быть у шедевра Леонардо и обычной плесни. Оказывается, очень много, вплоть до цветовой гаммы:  Мона Лиза И ночью не дремлет Плесени цветок モナリザは　夜も眠らず　黴の花 мона ридза-ва/ ёру-мо нэмурадзу/ каби-но хана Закончу я на философской ноте. В этом хайку поэта Като Сюсона плесень, конечно же, перестает быть физическим объектом. Я воспринимаю это трёхстишие как своеобразный японский ответ на первую главу из «Дао-дэ цзин». Вы же помните? «ДАО, которое может быть выражено словами, не есть истинное дао»:  Заплесневелость: Что стало словом, То уж устарело 黴の中　言葉となれば　もう古し каби-но нака/ котоба-то нарэба/ моо фуруси НА ФОТО: Симамура Кандзан (1873-1930). «Богиня-бодхисатва Каннон с рыбной корзиной». Её лицо вам тоже кажется смутно знакомым? Когда художник был в Париже, то усердно копировал Леонардо, ну а потом решил объединить главный европейский женский образ с главным японским.  «Хорошие художники копируют, великие художники крадут»