​​ЗАГАДОЧНАЯ СИММЕТРИЯ  Бывает, что читаешь японское стихотворение и сразу же его понимаешь. С одной стороны, это приятно, думаешь, какой ты молодец. С другой, начинаешь сомневаться, а нет ли тут подвоха? Не может же всё быть так просто? Или может? У Масаока Сики есть вот такое трёхстишие, в котором, кажется, нет никакого второго дна: Месяц март! На ветке мелкой сосны Два воробья 三月や小松の枝に雀二羽 сангацу я/ комацу-но эда-ни/ судзумэ нива Я представляю себе поэта, который видит весеннюю сценку и как будто щелкает затвором фотоаппарата, просто на память.  Но сомнения грызут. Как, и это всё? Никаких комментариев этого стихотворения в открыто источниках я не нашла, поэтому не могу полагаться на чужое мнение. Но разве нельзя составить своё собственное? Даже если сам поэт не предполагал такого прочтения? Если выпустить свои чувства на свободу, то я вижу здесь зеркальное отражение Басё — его знаменитого ворона: В сухих ветвях Озябший ворон замер Осени закат かれ枝に  烏のとまりけり  秋の暮  карээда-ни/карасу-но томари кэри/аки-но курэ Басё (как мы помним по определению самого Сики) — певец «негативной» красоты, поэт, который особенно хорош в описании осеннего-зимнего сезона и процесса эстетического увядания.  У Басё конец осени, сумерки, предчувствие смерти природы, одинокий озябший ворон (озяб в одиночестве он еще в китайской классике и в таком виде переместился в японскую) на голой ветке, с которой облетели все листья.  У Сики все с точностью наоборот, у него красота «позитивная»: весна, расцвет всего живого, ветка вечнозеленой сосны, а сама сосна маленькая, то есть растущая и свежая, и вместо озябшего одинокого ворона — два маленьких и юрких воробья.  Ощущение размера меня тоже поразило. До того, как я прочитала Сики, я и не замечала, насколько ворон Басё монументален. Сики, конечно, тут мельтешит со своими воробьями.  Еще любопытно, что Басё использует в своем хайку глагол, но у него ворон обездвижен. А у Сики нет глаголов, он обходился существительными, но его воробьи ( ну мне так кажется, по крайней мере) не могут усидеть на ветках.  Когда сравниваешь два хайку, то невольно пытаешься определить, а кто же победил в этом заочном диалоге? На мой взгляд, побеждает Басё: негативная красота завораживает, а позитивная красота вечной молодости, конечно, даёт ощущение свежести, но она хороша только на контрасте с Басё.  Впрочем, возможно, я что-то упустила в хайку Сики. Там есть какая-то загадочная симметрия цифр: третий месяц ( март по японски записывается дословно как «третий месяц» 三月) в самом начале и два воробья в конце. Однако, увы, её я не могу разгадать.  Большое спасибо Веронике, с которой мы провели чудесный понедельник, читая весеннего Сики!  НА ФОТО: Утагава Куниёси «Временный насест воробьев». 1845 год.  Удивительная работа, где под видом воробьев выведен бордель из погоревшего квартала Ёсивара. Дело в том, что из-за пожара бордели квартала увеселений вынуждены были переехать во временные дома. В то время сёгунат запрещал показывать куртизанок, поэтому художник выкрутился интересным способом: перенес бордель в мир воробьев.