КАК ЯПОНЦЫ ЧИТАЮТ КИТАЙСКУЮ ПОЭЗИЮ Японцы много всего заимствовали из Китая (прежде всего письменность!) и долгое время испытывали пиетет перед китайской культурой. Не удивительно, что все написанное на китайском обладало чуть большей ценностью, чем написаное на японском.  Это можно проследить буквально до сегодняшнего дня. Так девизы правления японских императоров до самого последнего времени выбирались из китайских источников, и только нынешний император Рэйва, наконец, взял девизом иероглифы из японской поэтической антологии «Манъёсю».  Китайская поэзия в Японии обладает почти сакральным статусом. Поэтому раньше ее обычно изучали только мужчины и редкие женщины, а также именно мужчины писали стихи на китайском, для этого даже есть специальное слово «канси», то есть стихи, написанные китайскими знаками. Вот про японских женщин, которые бы писали стихи на китайском, я не слышала, но возможно, я просто что-то упустила и меня поправят.  В Японии есть специальная система, как читать китайские стихи по-японски, даже у меня был в Университете специальный курс на эту тему. Занятие это довольно увлекательное, особенно увлекательно читать таким способом китайскую классику.  С удивлением узнала, что на Западе со стихами Ли Бо познакомились через переводы Эзры Паунда, который их сделал — па-ба-ба-бам — с японских версий этих стихов. Паунд использовал заметки американского ученого Эрнеста Феноллоса, который изучал Ли Бо по-японски, когда жил в Японии. Именно поэтому какое-то время Ли Бо был известен в западном мире как Рихаку, ведь именно так его имя читают в Японии.  Несколько дней назад я перевела одно стихотворение Ли Бо «Обида» с китайского и попросила помощи у китаистов, которые мне указали на небольшие ошибочки, за что им огромное спасибо. У меня изначально красавица сидела «в глубине», а мне сказали, что по-китайски вот эти иероглифы 深坐 означают «сидеть долго». Заодно я прочитала комментарий известного японского профессора к этому стихотворению. Из комментария я поняла, что он сделал в переводе такую же ошибку, как и я. Хотя может быть это не ошибка, а трактовка? Ведь именно из этой ошибки выстаивается весь смысл его комментария. В любом случае этот японский комментарий меня поразил необыкновенной смелостью, потому что профессор увидел в тексте не только сезон, но практически назвал точную дату, когда разворачивается действие в этом стихе. Забавно, что китаисты ничего такого в оригинале не увидели. Хочу привести этот комментарий очень известного профессора-китаиста Исикавы Тадахисы:  «Это стихотворение рассказывает о страданиях придворных дам, как и другое произведение Ли Бо — «Тоска на яшмовых ступенях».  Восьмой месяц по лунному календарю, на небе полная луна (обычно это 15 день восьмого лунного месяца). Ветер доносит оживленные звуки с праздника, устроенного по случаю любования луной. Придворная дама потеряла расположение своего покровителя и не получила приглашения на праздник. Однако восходит луна, и суета всего происходящего заставляет её поднять полог. Она закрывает уши и садиться подальше, куда не достанет лунный свет. Насмешница-луна проникает в ее покои и освещает лицо, на котором еще не высохли следы от слез. В этом стихотворении луна присутствует неочевидно и играет важную роль в композиционном построении — в зачине (первая строка), развитии (вторая строка) и в повороте темы (третья строка). В заключении (четвертая строка) говорится, что непонятно, на кого она так злится, хотя ее нахмуренные брови выражают жгучую ревность по отношению к той женщине, которая сейчас наслаждается благосклонностью императора».