"Мгновенно разостлав свежую скатерть на покрытый уже скатертью круглый стол под бронзовым бра, он пододвинул бархатные стулья и остановился перед Степаном Аркадьичем с салфеткой и карточкой в руках, ожидая приказаний. - Если прикажете, ваше сиятельство, отдельный кабинет сейчас опростается: князь Голицын с дамой. Устрицы свежие получены. - А! устрицы. Степан Аркадьич задумался. - Не изменить ли план, Левин? — сказал он, остановив палец на карте. И лицо его выражало серьезное недоумение. - Хороши ли устрицы? Ты смотри! - Фленсбургские, ваше сиятельство, остендских нет. - Фленсбургские-то фленсбургские, да свежи ли? - Вчера получены-с. - Так что ж, не начать ли с устриц, а потом уж и весь план изменить? А? - Мне все равно. Мне лучше всего щи и каша; но ведь здесь этого нет. - Каша, а ла рюсс, прикажете? — сказал татарин, как няня над ребенком, нагибаясь над Левиным. - Нет, без шуток, что ты выберешь, то и хорошо. Я побегал на коньках, и есть хочется. И не думай, — прибавил он, заметив на лице Облонского недовольное выражение, — чтоб я не оценил твоего выбора. Я с удовольствием поем хорошо. - Еще бы! Что ни говори, это одно из удовольствий жизни, — оказал Степан Аркадьич. — Ну, так дай ты нам, братец ты мой, устриц два, или мало — три десятка, суп с кореньями… - Прентаньер, — подхватил татарин. Но Степан Аркадьич, видно, не хотел ему доставлять удовольствие называть по-французски кушанья. - С кореньями, знаешь? Потом тюрбо под густым соусом, потом… ростбифу; да смотри, чтобы хорош был. Да каплунов, что ли, ну и консервов. Татарин, вспомнив манеру Степана Аркадьича не называть кушанья по французской карте, не повторял за ним, но доставил себе удовольствие повторить весь заказ по карте: «Суп прентаньер, тюрбо сос Бомарше, пулард, а лестрагон, маседуан де фрюи…» — и тотчас, как на пружинах, положив одну переплетенную карту и подхватив другую, карту вин, поднес ее Степану Аркадьичу. - Что же пить будем? - Я что хочешь, только немного, шампанское, — сказал Левин. - Как? сначала? А впрочем, правда, пожалуй. Ты любишь с белою печатью? - Каше блан, — подхватил татарин. - Ну, так этой марки к устрицам подай, а там видно будет. - Слушаю-с. Столового какого прикажете? - Нюи подай. Нет, уж лучше классический шабли. - Слушаю-с. Сыру вашего прикажете? - Ну да, пармезану. Или ты другой любишь? - Нет, мне все равно, — не в силах удерживать улыбки, говорил Левин." Отрывок из "Анны Карениной" Л.Н. Толстого. Частично мы воспроизведем этот обед на нашем вечере 20 июля "Анна Каренина: обманчивый блеск светской жизни" #вкусноечтение