📖 После тройной катастрофы 11 марта 2011 года, которая спровоцировала аварию на атомной электростанции в Фукусиме, многие японцы обратились к хайку, чтобы высказаться о случившемся. Они оплакивали в стихах разрушенные жизни, молились за души погибших, прибегали к иным подобным мотивам, общим, наверное, для всех мировых литератур. Стремление найти опору в поэтической силе заклинания — тем более со стороны пострадавших — было вполне естественным. Однако то, что в это же самое время словарь хайку пополнился новым сезонным словом — Фукусима-ки, поминовение Фукусимы, — вызвало смешанную реакцию. Да, в циклическом времени «весна вернется снова», но цветы вишни в окрестностях катастрофы непоправимо заражены: обновление невозможно. Люди уже не смогут собирать и пробовать весеннюю зелень, несъедобными будут и плоды, так что птицы, питающиеся ими, отравятся. Теперь, сочиняя хайку об этих местах, придется закрыть глаза на действительность и воспевать — цинично или попросту наивно — то ли нескорое, то ли вообще невозможное возрождение. Насколько понятен литературный обычай сезонного поминовения авторов, покинувших мир в то или иное время года, — в конце концов, все люди смертны, — настолько же неуместен разговор в тех же словах о трагедии Фукусимы. Мало вспоминать о ней раз в году: она еще не завершилась, она требует политических мер и каждодневного размышления. 📖 Однажды мне довелось поговорить об этом с поэтессой традиции хайку, живущей в регионе Канто, вдали от эпицентра катастрофы, которая произошла на северо-востоке Японии. Дело было в 2012 году на парижском Книжном салоне. Когда моя собеседница, будто в невинной надежде на будущее возрождение, упомянула о прекрасных деревьях, которые покрылись цветами на следующий год после аварии в Фукусиме, один из слушателей, кондитер по профессии, тут же вмешался и сказал, что хотя внешне эти деревья не изменились, мы не можем любоваться ими как ни в чем не бывало. До 2011 года ему привозили цветы вишни из тех мест и он сохранял их в соли, а потом вымачивал и использовал для своих мадленок (надо думать, превосходных), но теперь о поставках не может быть и речи. Да, деревья зацветают, как раньше, но нам доступен лишь вид цветов: они потеряли невинность. 📖Между прочим, в истории хайку неоднократно заявляло о себе движение в сторону муки — бессезонья. Так, во время Второй мировой войны сторонники бессезонных хайку часто писали о войне, которая, разумеется, не укладывается в циклическое время сезонов. Встретив осуждение со стороны властей, движение задохнулось, но после войны ожило в новых формах. 📖 Выше я приводила несколько важных дат — вроде 14 июля, — которые сопряжены в традиции хайку с определенными сезонами. Это относится и к другим памятным дням: любая дата, с которой ­что-то связано, может быть сезонным словом. Есть в хайку и нечто подобное эпитафиям из тех, что во французской поэзии называют Надгробиями. Дата кончины человека может служить основой для стихотворного посвящения: так, летнее сезонное слово отоки, то есть поминовение вишен, связано с памятью об Осаму Дадзае, писателе, покончившем с собой 13 июня 1948 года (один из его рассказов так и называется — Вишни). Для создателей хайку каждый сезон отмечен воспоминаниями об умерших литераторах — поэтах и прозаиках; это вносит в японскую поэтическую традицию интертекстуальность. Рёко Секигути. Нагори. Тоска по уходящему сезону