56. Анни Эрно. Во власти. 2003 Скачала “строки мтс”. Не в последнюю очередь потому, что букмейта нет в магазине хувавея, а строки есть, молодцы строки. Вижу, все пишут, как там всего мало, и все плохо, но знаете, что там есть? No kidding press Итак, Анни Эрно, Нобелевская премия по литературе 2022 года. Я знала, что такое автофикшен - исповедальная, но не документальная проза. Самоописание и самомифологизация кажется одновременно жанром и странным, и обыденно-привычным - разве социальные сети это не упражнение в этой сфере? “Во власти” это повесть, в которой Эрно описывает, как будучи уже взрослой женщиной, впервые испытала период жуткой, обсессивной ревности. Она несколько лет встречалась с мужчиной, потом порвала с ним, потому что не хотела привязанности и одомашнивания, но когда он начал отношения с другой - свалилась в безумие одержимости. 📖 В фильме, который я обычно проигрываю у себя в голове, воображая грядущие приятные события, вече­ринки, отпуск, день рождения, весь этот непрерыв­ный автофикшн, который в нормальной жизни предвосхищает удовольствие, теперь был вытеснен образами извне, буравившими мне грудь. Я больше не была вольна в своих мечтах. Я даже не была в них действующим лицом. В меня незаконно вселилась женщина, которую я никогда не видела. Или, по выражению одного моего знакомого сенегальца, ощущавшего себя во власти врага, меня «зашаманили». Свободу от этого гнета я ощущала, только когда примеряла платье или брюки, купленные перед очередной встречей с В. Представляя его взгляд, я снова становилась собой. 📖 Веселый женский голос ответил с легким нетерпением, выдававшим радость оттого, что кто-то наконец-то позвонил. Я молчала. Голос, внезапно насторожившись, настойчиво повторял: «Алло?» В конце концов я положила трубку, так и не сказав ни слова. Было неловко и удивительно обнаружить у себя такую простую демоническую власть — внушать страх на расстоянии и совершенно безнаказанно. 📖 В этих судорожных поисках и сопоставлении знаков можно увидеть игры заблудившегося разума. Но я вижу в них скорее поэтическую функцию — ту самую, которая присуща литературе, религии и психозам. Впрочем, я пишу о ревности так же, как ее проживала — отслеживая и собирая свои желания, ощущения и действия того периода. Только так я могу придать этой одержимости материальную форму. И я постоянно боюсь упустить что-то важное. В общем, писательство как ревность к реальности. Если лёгкую литературу порой называют “жвачкой для мозга”, то это проза из тех, которая сама прожёвывает твои мозги. Не люблю этот унылый вязкий стиль, в который влипаешь, как в смолу, и не можешь вырваться, как из дурного сна в душной комнате. Вроде бы и небезынтересно то, что авторка пишет, но можно же писать повеселее? В такие моменты подавленности текстом я всегда вспоминаю Лоренса Стерна, который писал весело во времена тяжеловесных романов. P.S. Ужасно, наверное, иметь в близком окружении автора автофикшена. Так и ждёшь своего появления на страницах новой книги