27. Аласдер Грей. Бедные-несчастные 1992 Восхитительный роман. В записках шотландского врача XIX века мы читаем о том, как его друг, нечеловечески гениальный хирург, произвёл удивительную операцию: когда ему доставили почти преуспевшую в попытке утопиться беременную женщину, то он решает не длить мучения решившей покинуть мир несчастной, а спасти плод, пересадив мозг ребёнка в черепную коробку матери. Ах, тело взрослой женщины и разум ребёнка, как пленительно! Это ли не идеал викторианской жены? Роман все время деликатно обманывает твои ожидания. Там, где ты ждёшь всей крипоты викторианства, девочка получает лучшее образование и полную свободу, благородный порыв защитника заканчивается отрезвлением, коварный похититель становится жертвой, комичное повествование наотмашь обращается честной, страшной, достоевской сатирой, полной красоты и боли, а потом обратно в остроумную поделку. Люто рекомендую. 📖 Ты думаешь, что вот-вот завладеешь тем, о чем безнадежно мечтали поколения мужчин: душой невинного, доверчивого, беспомощного ребенка в роскошном теле очаровательной женщины. Но я этого не допущу, Бакстер. Ты богатый наследник аристократа, я приблудный сын бедной крестьянки, но между отверженными мира сего существует более прочная связь, чем думают сытые. Кем бы ни была Белла Бакстер — твоей осиротевшей родственницей или дважды осиротевшим произведением хирургического искусства, — я ближе к ней, чем когда-либо сможешь стать ты, я буду защищать ее честь до последней капли крови, и это так же верно, как то, что в небесах есть Бог, Бакстер, — Бог вечного милосердия и отмщения, перед кем могущественнейший на земле император ничтожней крохотного воробья. В ответ Бакстер забрал у меня графин, поставил его обратно в буфет и запер дверцу. Наблюдая, как он это делает, я немного остыл и вспомнил, что перестал верить в Бога, небеса, вечное милосердие и тому подобное, прочтя дарвиновское «Происхождение видов». До сих пор меня изумляет, что, неожиданно повстречавшись с единственным другом, будущей женой и первым в жизни графином портвейна, я не нашел ничего лучшего, как пуститься в разглагольствования на языке романов, которые, я знал, гроша ломаного не стоят и которые я читал вечерами лишь для того, чтобы поскорее заснуть. 📖 Воспоминание о тебе отогнало прочь ужас и слезы, потому что ты умнее и лучше, чем доктор Хукер и Гарри Астли, вместе взятые. Ты никогда не говорил, что жестокость к беспомощным — это хорошо, или неизбежно, или несущественно. Когда-нибудь ты объяснишь мне, как изменить то, о чем я не могу даже написать — стоит начать, и слова станут ОГРОМНЫМИ, гласные исчезнут, чернила размажутся от слез.