Обращение Путина я смотрел на трассе из Таганрога в Ростов. Когда речь закончилась, навстречу нашей машине - в сторону границы - проехала колонна военных грузовиков. А друзья и знакомые стали писать в соцсетях правильные слова о том, что это плохо и страшно. И это оказалось слишком резким контрастом с реакцией людей, которых я слушал весь вечер. Людей, которые искренне радовались грядущему признанию ДНР/ЛНР — и надеялись, что речь будет идти о присоединении. Это были люди, которые эвакуировались из Донецка — и третий день чего-то ждали в гостинице Таганрога. Ждали возможности вернуться домой. Пока в соцсетях писали про страх начала войны, они ждали ее окончания. Я подходил к ним и спрашивал — как вам жилось в Украине до 2014 года? Я спрашивал: кем вы себя считали до войны — русским или украинцем? Я спрашивал: почему все случилось так, как случилось? Пенсионерка. 40-летний мужчина с ребёнком. Молодая мать. Учительница советской ещё закалки. Школьница. Их можно считать жертвами пропаганды. Их можно называть ватниками, глупцами и предателями. В конце концов, их можно проигнорировать. Но это они жили восемь лет в зоне боевых действий. И поэтому я слушал их — и задавал много вопросов. Теперь я второй день задаю вопросы себе. Сложные вопросы, на которых нет простых ответов. Выслушайте и вы этих людей. С ними можно не соглашаться — но их слова заставят вас задуматься.