Закончила читать книгу Олег Ивик «Мифозои: история и биология мифических животных», посвященную, как несложно догадаться, выдуманным животным и полулюдям, коих человеческое воображение породило огромное множество. Возможно, вы думаете, что русалки, единороги и кентавры интересуют только тех, кто изучает древнюю литературу и фольклор, то это не так: ученые-биологи вполне всерьез рассуждают о физиологии фантастических существ, прикидывая, насколько каждое из них в принципе жизнеспособно. Книга посвящена в основном античным и средневековым европейским мифозоям, а также китайским, японским и славянским. Про последних я, пожалуй, знаю меньше всего, поэтому приведу отрывок, объясняющий, откуда взялось имя, которым любят называть больших служебных псов: Другим славянским воплощением кентавра стал Полкан. Впрочем, Полканы на Руси бывали разные — у некоторых из них человеческий корпус был соединен с лошадиным, а у некоторых — с собачьим. Самый первый Полкан был, безусловно, наполовину собакой, причем итало-французского происхождения. Не позднее шестнадцатого века на Руси становится популярна итальянская рыцарская поэма «Французские короли», в которой в числе прочего рассказывается о приключениях некоего Бово д'Антоно. На русской почве герой превратился в Бову, а поэма — в «Повесть о Бове Королевиче». Другим героем поэмы был некто Pulicane, родившийся от связи знатной сеньоры и пса. В России он стал богатырем Полканом — излюбленным персонажем лубочных картинок. Поначалу его действительно изображали получеловеком-полупсом, что не мешало герою исправно вступать в богатырские поединки, в которых он имел определенное преимущество перед противниками, поскольку действовал не только руками, но и хвостом. Сохранился изразец семнадцатого века, на котором Полкан, сражающийся с Бовой, использует хвост в качестве пращи для метания камней. В конце восемнадцатого века Екатерина II издает указ о «вольных типографиях», и лубочные картинки становятся в России очень популярны. Теперь их издают массовыми тиражами, и Полкан начинает терять свои собачьи черты. Имя его напоминало слово «полуконь», и образованным издателям, знакомым с античной мифологией, богатырь, сражающийся с кентавром, казался понятнее* (а быть может, и пристойнее), чем тот же богатырь, сражающийся с существом, который «от пся и жоны рожон есть…». Теперь Полкана все чаще изображают в виде обычного греческого кентавра. Иногда его человеческий корпус одет в славянскую кольчугу, а в руках он держит лук; иногда он сражается булавой или простой дубиной. Во всяком случае, Полкан на этом перевоплощении потерял возможность использовать в бою хвост, что, впрочем, не помешало его огромной популярности. Но вот само имя Полкан тем не менее прижилось именно у собак. *Немного странно, впрочем, что образованные издатели, знакомые с античной мифологией, видели в слове Полкан (Pulicane) коня, но не видели собаки, которая по-латински именуется canis.