Во все времена существовали моралисты, бичевавшие современников за распутные нравы, лень, обжорство, мотовство и тщеславие. По иронии судьбы многие подробности об образе жизни, нарядах и быте людей ушедших эпох мы узнаем как раз из сочинений таких вот суровых мужей. Ведь чтобы что-то обругать, это нужно сначала назвать и описать.

Читаю сейчас об английских модах XVI века, и это отдельное удовольствие — ругань моралистов и пуритан. Вот, например, драматург Томас Деккер, недовольный привычкой заимствовать иностранные наряды, пишет, что «одежда англичанина похожа на тело изменника, которого повесили, выпотрошили и четвертовали, после чего по частям вывезли в разные страны: его гульфик — в Дании, воротник дублета — во Франции, узкие рукава — в Италии, короткая бахрома на поясе — у мясницкого лотка в Утрехте, широкие накидки говорят по-испански».

С Деккером солидарен священник Уильям Гаррисон, по мнению которого иноземные наряды уродуют его соотечественников «едва ли не больше, чем дублет — собаку».

Но мой любимчик, конечно, памфлетист Филип Стаббс, написавший «Анатомию оскорблений». Этот 145-страничный труд целиком посвящен ругани в адрес модников и модниц.

Их гнусное тряпье нужно разорвать и бросить им в самодовольные лица.

У женщин тоже появились их дублеты и куртки, как у мужчин, застегнутые по грудь, с крыльями и каемками на плечах, в точности как на мужской одежде <…> Этих женщин вполне можно назвать гермафродитами, ибо они чудовища, наполовину женщины, наполовину мужчины.

Женщины носят большие воротники и шейные платки из голланда, батиста, кембрика и прочих тканей <…> а чтобы они не упали, их обмазывают дьявольским напитком, именуемым крахмалом; а после этого их тщательно высушивают, проглаживают и отбивают и надевают на красивые шейки, вдобавок подпирая специальным каркасом… величавые своды гордыни.

Достается от достопочтенного Стаббса и мужчинам:

Если дождь застигает мужчин на улице и они не успевают найти подходящее укрытие, то их огромные воротники признают поражение в битве с водной стихией и опадают, подобно мокрым кухонным полотенцам.

Их дублеты не менее чудовищны, чем остальная одежда, ибо по нынешней моде они свисают до середины бедер… они настолько жестко прошиты и туго набиты, что мужчины не могут в них ни работать, ни играть из-за жара и тесноты.


Вместо вуалей женщины иногда носят маски, особенно в дальних поездках (для защиты от грязи и пыли). По этому поводу Стаббс также брызжет ядом:

Когда они едут за рубеж, то надевают маски из бархата… которые закрывают все лицо, с проделанными отверстиями для глаз; они выглядят так, что если человек никогда ранее не видел такой маски, то подумает, что встретил чудовище или дьявола, ибо лица не видит никакого, а лишь два широких отверстия, закрытых стеклами.

Женские прически вызывают особое неудовольствие Стаббса:

Если бы они женщины ограничивались только завиванием и укладкой волос (что уже нечестиво), это еще куда ни шло; но они недовольны собственными волосами и покупают другие волосы — коней, кобыл, других странных зверей — и красят их в любой цвет, какой заблагорассудится. А если у какой-либо бедной женщины светлые волосы, то эти распутные дамы не остановятся ни перед чем, чтобы купить их.

Женщины Англии красят себе лица разными маслами, растворами, мазями и водами… уродуя таким образом себе души и вызывая немилость и негодование Всевышнего.

Зеркала, которые в то время уже получили широкое распространение среди обеспеченных слоев, Стаббс называет «мехами дьявола, коими он вдувает в наши сердца порывы гордыни, а про тех, кто в них глядится, можно сказать, что они смотрят в зад дьяволу, откуда он исторгает ядовитые ветры гордыни в их души».