Фу, блядь! - произносится с чувством омерзения и брезгливости. В окопах и в Мариуполе много раз слышал. И вот я слышу от либшизы, что русские "русскоязычные" в Харькове добровольно переходят на мову, в знак солидарности покорности антирусскому проекту. Но вот 2 августа, штурмовая группа идет на окопы укропов, чтобы отвлечь их от попавших в тяжелое положение русских парней. Нас меньше. У нас мало огневой мощи. У нас расчет на нехитрый прием. У нас в штурмовиках парни, первые раз идущие в бой и верящие в свою правоту. У них укрепленные позиции на вершине. У них численное преимущество. У них пристрелянные позиции. В череде нескольких событий, нас обнаруживают и мы слышим речь. Русскую речь: "Они тут, сюда! К красному дому!" И начинают бросать гранаты. Мы принимаем бой, но у нас много 300 и мы хватаем раненых и отступаем. Никто никого не бросает. Есть угроза, что они забросают нас гранатами, если осмелятся высунуться для прицельного метания. Возможно, у кого то и есть мысли сбежать. Но никто не сбегает. Тащим своих. Выносим. Они вдогонку бьют артой. Мимо. А накануне я спрашивал пленного укропа "почему вы своего не вынесли, ни прихоронили и жили рядом с его вздутым телом?" А он что то мямлет про "не знаю". Так вот, стреляли в нас русские, под сапогом агрессивного нацИменьшинства, захватившего власть и отстроившего механизм принуждения и деруссификации русских. Задешево, в долг, под гарантии беззаботного проедания 30 серебрянников от хозяев... Фу, блядь! - произносится с чувством омерзения и брезгливости. В окопах и в Мариуполе много раз слышал.