Новости о «нежелательности» уже стали почти такими же привычными, как новости об иноагентах. Но с «Дождем» все тяжелее, чем с «Медузой» или «Новой газетой», которых ранее признали таковыми. Андрей Захаров правильно написал, что если текстовое СМИ еще как-то может попытаться работать в статусе нежелательного, то телеканалу это сделать намного тяжелее. Любые контакты и взаимодействия с «нежелательными» жестко караются, вплоть до тюрьмы, а телеканал не может прятать лица экспертов или героев, его журналисты не могут использовать псевдонимы и оставаться анонимными — они в кадре. С этого момента все сотрудники «Дождя» превращаются в потенциальных уголовников; скорее всего, у них в обозримом будущем не будет возможности вернуться в Россию (даже просто съездить туда). Спикерами «Дождя», предполагаю, теперь могут быть только те, кто и так ходит под статьей или не собирается в обозримом будущем бывать в России. Работать в таких условиях должно быть невероятно сложно. Это неизбежно скажется на качестве продукта. Но я надеюсь (и даже уверен), что «Дождь» в любом случае сможет продолжить работу. Это очень важный для нас всех телеканал. Я выражаю его сотрудникам максимальную солидарность. Буду рад бывать в эфире «Дождя», как и прежде. Мой призыв к тем, кто находится не в России и не собирается туда ездить, — поддерживайте «Дождь» донатами. От российских донатов телеканал теперь будет отрезан. Ну и вообще всем — смотрите «Дождь». Это пока еще не запрещено. И пока вы смотрите «Дождь», читаете «Новую газету» и «Медузу», они будут. Не воспринимайте их как данность. То, что они до сих пор существуют, несмотря на все огромные усилия Кремля, — это вообще чудо и результат больших усилий людей, которые делают русскоязычные независимые СМИ.