Интересно на примере размышлений А.Сумарокова (1781 г.) отследить, как справляется язык с модой на иностранные слова. Вот поэт утверждает: «Восприятие чужих слов, а особливо без необходимости, есть не обогащение, но порча языка». А далее приводит множество примеров из современной ему речи: Какая нужда говорить вместо плоды - фрукты? вм. похлебка - суп? вм. часть книги - том? вм. нежно - деликатно? вм. страсть - пассия? вм. столовый прибор - столовый сервиз? вм. комната - камера? вм. верхнее платье - сюртук? вм. переписка - корреспонденция? вм. великолепно - манифик? вм. воспитание - едюкация? вм. мамка - гувернанта? вм. любовница - аманта? вм. насмехаться - мокероваться? вм. изданiе книги - едиция? Заключает рассуждение вновь патетика: «Странны чужие слова в разговорах, в письме еще страннее, а в печати и того страннее. Что скажет потомство!» А потомство что? Как видно, язык распределил все сам: какие-то остались, вытеснив исконные, какие-то отделились по значению и заняли свое место (почему бы не быть и нежному, и деликатному, если по значению они не совпадают?), а какие-то и правда ушли в небытие. #языковая_мода P.S. Кстати, в сумароковском списке есть старые названия карт, которые при нем тоже стали заменяться на французские: например, краля и хлап - узнаете?