🌡 3 июля 2023 г. Национальный центр экологического прогнозирования США назвал самым теплым днем в истории метеонаблюдений. А за несколько дней до этого британский медицинский журнал The Lancet опубликовал обзорную статью о главных «проигравших» от глобальных климатических изменений.
В научной литературе сложился прочный консенсус относительно роли антропогенной активности в повышении средней температуры у поверхности Земли. Но эффекты распределяются крайне неравномерно. Одна из оценок кумулятивного объема эмиссий за 1850-2015 показывает, что страны глобального Севера, где проживает всего 14% населения мира, ответственны за 92% избыточных эмиссий парниковых газов.
Однако наиболее серьезно от потепления планеты страдают страны глобального Юга, в том числе такие густонаселенные, как Индия, Индонезия, Нигерия, которые не превысили даже допустимых объемов эмиссий. Из 400 тыс. «климатических» смертей, зарегистрированных Climate Vulnerability Monitor в 2010 г., 98% приходятся на глобальный Юг.
Причины преждевременных смертей от изменения климата разные: сердечно-сосудистые и респираторные заболевания (от экстремальных температур и пыли), недоедание (из-за гибели урожаев в результате сезонных аномалий), рост заболеваемости малярией и диареей (из-за затопления территорий и накопления стоячих вод). По всем этим показателям (за исключением малярии) к 2050 г. будут абсолютно лидировать пять центральноафриканских стран: оба Конго, ЦАР, Ангола, Камерун, Габон, Экваториальная Гвинея.
При этом эффекты изменения климата лишь усиливаются расовой и иными формами дискриминации, ухудшая благополучие наиболее уязвимых социально-демографических групп. В странах глобального Севера (в том числе в США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии) наиболее пострадавшими оказываются расовые меньшинства, мигранты и автохтонное население, чьи отдельные показатели состояния здоровья приближаются к статистике слаборазвитых стран.
В частности, небелое население США рассредоточено в зонах с недостаточным растительным покровом и влагопроницаемыми поверхностями, в его домохозяйствах меньше кондиционеров, поэтому оно чаще страдает от астмы и острых инфарктов миокарда. Переезжая из деревни в город, малоимущие внутренние мигранты в Бангладеш вынуждены селиться в низменных прибрежных зонах, уязвимых для наводнений, в Пакистане и Фиджи они чаще страдают от зоонозных и неинфекционных заболеваний, спровоцированных изменением рациона питания. В США мигранты селятся в районах и кварталах, которые в старых схемах редлайнинга относились к «опасным» и где температура – выше средней по городу, а также в подверженных разрушительным циклонам прибрежных зонах. Не говоря уже – добавим от себя – о неформальных поселениях африканских мегаполисов, где плотная и хаотичная застройка препятствует циркуляции воздуха, стремительный рост трущоб и бидонвилей буквально «сносит» растительность, а жестяные крыши и лачуги раскаляются под палящим солнцем.
При этом наиболее уязвимы те, кто оказывается на пересечении социальных категорий, подвергающихся взаимосвязанным формам дискриминации. Авторы приводят в пример пигмеев-батва, населяющих юго-западные окраины Уганды и занимающих низшую ступень в локальных этнокастовых иерархиях. Из-за вырубки лесов и организации там заповедников в 1990 гг. их вытеснили из традиционных экологических ниш, где они занимались бродячей охотой и собирательством.
Батва с трудом приспособились к земледельческому труду и стационарной жизни, так и не сумев догнать уровень благосостояния соседей-бахига, которые накопили многовековой опыт возделывания земли. Их здоровье, к тому времени серьёзно подорванное обеднением рациона и исчезновением ключевых нутриентов традиционной диеты (включая мёд, лесные плоды, дичь), страдает и от собственно климатических факторов, а именно – от удлинения сезонов дождей и засух. В первом случае из-за долго не пересыхающих стоячих вод растет заболеваемость малярией, во втором – повсеместная пыль провоцирует рост респираторных болезней.
