​​🇷🇼 В четверг в ангольской столице Луанде, которая, наряду с Найроби, стала одной из двух переговорных площадкок по урегулированию конголезского кризиса, президент ДР Конго Феликс Чисекеди, глава Бурунди Эварист Ндайишимийе и руководитель МИД Руанды Венсан Бирута договорились о немедленном прекращении огня на востоке ДР Конго с 18:00 пятницы и об отводе формирований M23 с занятых территорий на исходные позиции. Ни руандийский лидер Поль Кагаме, ни руководство M23 при этом не присутствовали на встрече. Уже в ночь на пятницу спикер M23 Лоуренс Каньюка заявил AFP, что соглашение «нас не касается», с его текстом руководители группировки «ознакомились в соцсетях», а требование о прямых переговорах с Киншасой – неизменно. Глава МИД ДРК Кристоф Лутундула, в свою очередь, исключил прямые контакты с группировкой, и бои возобновились уже в пятницу. Стоит добавить, что о деэскалации Руанда и ДРК договаривались еще в июле — но соглашение и тогда было сорвано буквально на следующие сутки. О том, что Руанда оказывает военную и политическую поддержку M23, говорилось на самом высоком уровне, это подтвердила и группа экспертов ООН. Вялая реакция мирового сообщества на поведение Руанды, одной из беднейших стран мира, по-прежнему сильно зависящей от иностранной, в первую очередь западной финансовой помощи, вызывает вопросы. Издание Foreign Policy своевременно опубликовало важный материал, который отчасти проливает свет на некоторые причины этой аномальной лояльности. Во-первых, Руанда – пятый поставщик военных в миротворческие силы ООН в мире и второй — в Африке. При этом ее подразделения не запятнали себя обвинениями в нарушении прав человека, сексуализированном насилии, дисциплинированы и действуют сравнительно эффективно в ЦАР (2020-21) и в Мозамбике (с июля 2021 г.). Во-вторых, африканские страны разочарованы в эффективности многосторонних миротворческих интервенций. Популярность миссий ООН, АС, ЭКОВАС, САДК неуклонно падает от Мали до ДР Конго, и Руанда частично удовлетворяет запрос на прямое двустороннее военное сотрудничество при полном одобрении международного сообщества, готового закрывать глаза на нарушения прав человека в Руанде или на ее агрессивную политику на востоке Конго. В частности, Франция публично поддержала интервенцию в Мозамбике, где компании TotalEnergies принадлежит $20-млрд СПГ-проект, и предоставила Руанде помощь на сумму $495 млн. В сентябре 2022 г. стало известно, что переговоры с Руандой ведет Бенин, страдающий от роста джихадистской активности и договаривающийся с Руандой о размещении в стране 350 военных. За исключением Чада, который с некоторых пор куда больше озабочен внутренними делами, на рынке вооруженных услуг у Руанды в Африке конкурентов нет. Ее «незаменимость» стала важным внешнеполитическим рычагом. При избыточном внимании к правам человека в Руанде или к вмешательству ее во внутренние дела ДРК руандийские власти готовы небезуспешно шантажировать мировое сообщество, например, угрожая вывести свои контингенты из Дарфура или ЦАР. Руанда получает и другие преимущества. Так, в ЦАР руандийские инвесторы получили 10-летние налоговые каникулы, меморандум об укреплении деловых партнерских связей был подписан с Мозамбиком. Там же – в Мозамбике – был убит минимум один руандийский диссидент, двое пережили попытку похищения, а еще один — пропал без вести. Но растущая роль Руанды как «жандарма Африки» вызывает критику других африканских стран — в частности, ЮАР и Танзания резко протестовали против руандийской операции в Мозамбике, где руандийский контингент, установив контроль над основными населенными пунктами и транспортными артериями, быстро отодвинул на второй план развернутый там же контингент САДК. Это вызывает недовольство властей Нигерии и Эфиопии, обладающих куда большим экономическим и оборонным потенциалом. Наконец, начинает сказываться перенапряжение хотя и относительно крупной (ок. 32 тыс. чел.), но не самой механизированной армии, испытывающей дефицит транспортной авиации.