​​🇺🇬 В Уганде не утихают жаркие дебаты национального статистического бюро (UBOS) и Всемирного банка (ВБ) после того, как 7 июня во время обращения к нации по телевидению президент Йовери Мусевени заявил, что страна достигла статуса страны со средним уровнем дохода. Согласно властям, ВВП на душу населения Уганды к концу 2021/22 финансового года достиг $1046 (Shs3,9 млн) — что на один доллар США выше рубежа, установленного Всемирным банком. С тех пор не прекращаются дискуссии о том, в самом ли деле страна достигла этого статуса, а президент Мусевени публично раскритиковал отчет чиновников ВБ. 1 июля ВБ опубликовал свежий отчёт, согласно которому ВВП на душу населения составил всего $840 (или Shs3,1 млн); в целом, по оценкам ВБ и МВФ, Уганде потребуется еще 12 лет для достижения желаемого статуса middle income country. Похожее мнение высказывал в 2016 г. ныне самый высокопоставленный экономист-технократ в правительстве Мусевени — постоянный секретарь минфина Раматан Ггооби. По его мнению, для обретения этого статуса рост ВВП должен был составить не менее 10% в год, а рождаемость — серьезно сократиться. Между тем средний рост до 2019 г. достигал лишь 6% и в 2020 г. замедлился из-за пандемии до 2,9%, уровень рождаемости — 3,2% — один из самых высоких в Черной Африке, а нефтяной мегапроект TotalEnergy, который может серьезно повысить номинальный подушевой доход, заработает не ранее 2025 г. Однако ныне это не мешает Ггооби активно защищать официальное мнение, несмотря на разрушительные последствия пандемии COVID-19, военный конфликт в Европе и спровоцированную им серьезную инфляцию. А также невзирая на очевидную стагнацию подушевых доходов угандийцев: если в 2011 г. ВВП на душу составлял $823, а ВНД — $850, то ныне это — $840 и $858 соответственно. По словам чиновников ВБ в Кампале, ими были использованы показатели не подушевого ВВП (которым пользовался UBOS), а ВНД, что более оправдано для страны, чья экономика в значительной мере контролируется multinationals: значительные объемы капитала (из телекоммуникационной и банковской отрасли, ряда отраслей промышленности) репатриируются из Уганды. UBOS во гл. с Крисом Мукизой и ВБ разошлись и в демографии: по оценкам бюро, ВБ использовал демографический прогноз 47,1 млн, а власти исходили из 42,4 млн жителей. Мукиза также заявил, что ВБ основывался на устаревших данных за 2020/21 ф.г., а UBOS — на более свежих цифрах за 2021/2022 ф. г. Как бы то ни было, в конечном итоге это вопрос престижа. Среди соседей Кения достигла этого статуса в 2014 г., Танзания — в 2020 г. Любопытно, что ранее, 26 января, Мусевени обещал «взятие» этой планки лишь к 2026 г. (после провала очередного таргета к 2020 г.). Тем не менее достижение статуса low middle income country само по себе недостаточно для демонстрации качественного прорыва в уровне жизни — такого статуса, в частности, добилась Гаити, беднейшая страна Западного полушария, где по новой методологии уровень бедности все равно составляет 52,3%. Более того, у Уганды нет и устойчивой социальной базы для удержания этой планки. По оценкам специалистов Университета Макерере и Economic Policy Research Centre (Кампала), средний класс, в 2021 г. насчитывавший 21,3 млн (или 57% населения), скорее, представляет собой «плавающий (floating) класс», уязвимый к шокам и на 61% состоящий из людей, тратящих между $2-4 в день, в то время как upper middle, тратящие в день $10-20, насчитывают всего 6%, и к «твердому» среднему классу (без «плавающей» прослойки) можно отнести всего 22% — или 8,3 млн — угандийцев. Эту неустойчивость, в частности, наглядно показал уход сети супермаркетов Shoprite и Game (ЮАР), как и в Кении, оказавшихся неспособными сформировать массовую платежеспособную клиентскую базу.