​​Иисус был бы в шоке, если бы узнал, во что китайцы превратили его День рождения. Католическое Рождество, которое на Западе сопровождается посещением церкви и религиозными атрибутами, в Застенье превратили в очередной повод для шопинга и день всех влюбленных. Китайцы сняли для себя все «сливки» — ярмарки, подарки, рождественские джинглы, свитера с оленями и елки, и отбросили малопонятное церковное. Трансформация, которая бы в России, встала бы в один ряд со словами «богохульство» и «глумление», в Китае стала манной небесной для бизнеса. Мало кто из местных представляет о том, что произошло две тысячи девятнадцать лет назад, и оттого дебильнее запрет Компартии на рождественские декорации в некоторых городах КНР.

Не поймите меня неправильно. В этом плане я больший невежда, чем местный шанхаец. Любой религиозный праздник, будь то Рождество, Ханука или Дивали, проходят мимо меня как будничный день.

Пришел вчера, то бишь в сочельник, в теннисный центр. Кроме меня — еще три безбожника. Мой тренер — коренной шанхаец, владеющий стандартным китайским хуже, чем английским, с первым же мячом бросает:
— Ноу гёрлфренд?
Я чутка опешил. До этого мое общение с наставником сводилось к ограниченному словарю из слов «бэкхэнд», «форхэнд», «фаст» и «стронг». Меня это вполне устраивало.
— Зе гёрлфренд из эт хоум, — парирую я.
Тренер повел бровью — крайняя степень удивления в палитре его эмоций, но от дальнейших комментариев воздержался.

Выйдя с корта и обратив внимание, что город кишит парочками, я понял, о чем была речь. Спустя два с лишним года в Поднебесной наконец заметил, что здесь Рождество — это повод погулять за ручку со своей половинкой по шопинг-молу и похрустеть чем-нибудь за столиком ресторана, набитого под завязку такими же голубами.

Надо сказать, моя муза была не в восторге от того, как я хладнокровно распределил приоритеты в этот день, но, честно говоря, Шанхай — это и так праздник, который всегда с тобой. Зачем подстраивать свидания под календарные даты, я не понимаю.